Без Чавеса дела бы не было. Бантлинга бы не стали судить за убийство Прадо. Срок давности по изнасилованиям в США вышел, поэтому тут ему опять нечего предъявить. Си-Джей знала: никто не станет расследовать дела по изнасилованию в других государствах. Места преступлений были так же «стерильно чисты» — никаких доказательств, а системе правосудия в бедных странах Южной Америки нельзя доверять, и это еще мягко сказано. Там Бантлинг тоже не понесет наказания. Уильям Руперт Бантлинг уйдет свободным человеком и будет снова охотиться и выслеживать женщин, насиловать, пытать и убивать. Это просто дело времени.

Небольшая жертва для большего блага.

Теперь от этого дела ей не уйти, и никогда не уйти. Оставался только один вопрос. Си-Джей не могла его отбросить, но ответить тоже не могла и, как она считала, не сможет никогда.

Кто позвонил Чавесу?

Глава 41

— Ты меня избегаешь.

В дверном проеме ее кабинета стоял спецагент Доминик Фальконетти с пакетом из «Данкин донатс» в одной руке и черным кожаным дипломатом в другой. Он весь промок.

Си-Джей попыталась открыть рот, чтобы возразить, но промолчала и откинулась на спинку стула. Она виновна в совершении преступления.

— Не пытайся это отрицать. За последнюю неделю ты не появилась в бюро судебно-медицинской экспертизы и проигнорировала по крайней мере шесть моих телефонных звонков. Ты перезвонила Мэнни, а не мне, и назначила мне время для дачи предварительных показаний под присягой в самом конце списка.

— Ты прав. Наверное, я тебя избегала.

— А теперь я хочу знать почему. Почему Мэнни тебе нравится больше, чем я? Он определенно вызывает большее раздражение. И он курит у тебя в кабинете.

Доминик уселся напротив Си-Джей.

— Разве вам вместе с «глоками» не выдают зонтики?

— У нас «беретты», и нет, не выдают. Наше начальство не волнует, промокну я и заболею или нет, пока при необходимости еще могу стрелять. Не уходи от темы.

— Послушай, Доминик, это все между нами... У нас должны быть рабочие отношения. И ничего больше. Ты мой главный помощник в деле, и будет не очень хорошо, если у нас с тобой... э... возникнет что-то большее. Наверное, я просто не знала, как тебе это сказать.

— Определенно знала. Ты явно репетировала, что мне скажешь, и прокручивала это в голове целую неделю.

Он положил ладони на стол и склонился к ней. Мокрые черные волосы завитками лежали у него на лбу. Доминик снова пах мылом «Левер». Си-Джей наблюдала, как капельки воды сбегают у него по шее и исчезают на голубой форменной рубашке, которая настолько промокла, что прилипла к груди.

— Может, я слишком самоуверен, но я тебе не верю. Я думал, мы... — Доминик колебался мгновение, а Си-Джей наблюдала за его губами, пока он подбирал нужные слоза. — Я думал, между нами что-то есть. Что между нами что-то было. И после поцелуя я был уверен, что ты тоже так думаешь.

Си-Джей почувствовала, как у нее запылало лицо, и понадеялась, что никто не пройдет в ее кабинет, дверь которого осталась открытой. Она быстро отвела взгляд от пронзительных карих глаз Фальконетти.

— Доминик, я... — пробормотала она, пытаясь собраться с мыслями. — Я... нам нужно сохранять рабочие отношения. Мой начальник... Репортеры устроят неизвестно что, если обнаружат...

Он откинулся на спинку стула.

— О-о, журналистам на это плевать. Ну, может, вызовет интерес минуты на две. А даже если и устроят что-то, кому какое дело? — Доминик запустил руку в пакет из «Данкин донатс», достал два закрытых пластиковых стаканчика с кофе и протянул ей один через стол. — Один сахар и сливки, так?

Си-Джей улыбнулась и кивнула:

— Да. Один сахар и сливки. Спасибо. Тебе не нужно было этого делать.

Последовало несколько минут молчания, пока она помешивала кофе. Дождь бил в окно. Он уже три дня шел беспрерывно. Нельзя было рассмотреть, что происходит на другой стороне улицы, а стоянка для автомашин казалась затопленной. Крошечные фигурки отчаянно пытались поскорее заскочить в здание суда, перепрыгивая через лужи. Кто-то уронил папку, и по всей Тринадцатой авеню валялись белые листы бумаги, прибитые дождем к мостовой.

— Значит, ты понимаешь, что я имею в виду? — Си-Джей нарушила молчание.

Доминик вздохнул:

— Нет. Нет, не понимаю. Послушай, Си-Джей, давай выложим карты на стол. Ты мне нравишься, это так. Меня к тебе тянет. И я был уверен: это взаимно. Я думал, мы можем перевести наши отношения на другой уровень, но, наверное, не сейчас. Однако я знаю и кое-что еще. С тобой что-то случилось после ареста Бантлинга, но я не знаю, что именно, и не думаю, что дело в журналистах или твоем боссе. Если ты хочешь, чтобы я принял то, что ты говоришь, хорошо, я это приму. Но если хочешь, чтобы я понял, то этого я сделать не могу.

Он провел рукой по мокрым волосам.