Читаем Возмездие полностью

Единственным исключением оказался Томми Тан, начальник Бантлинга в Майами последние шесть лет. Доминик дважды разговаривал с Таном. Тот был шокирован, узнав, что его лучший сотрудник подозревается в серии убийств. Тан сломался и расплакался, а потом признал, что Бантлинг вел себя немного надменно, но в остальном считался «знающим свое дело и умеющим увлечь». Он только хвалил Бантлинга, который был его лучшим торговым агентом и находил «великолепные, скрытые жемчужины по всему миру». «Великолепные жемчужины» покупались за копейки в странах «третьего мира» и продавались за тысячи долларов в модных магазинах США. Тан был богатым человеком. Неудивительно, что он так любил Бантлинга.

Доминик задал неприятный вопрос, но Тан отрицал существование сексуальной связи между ним и Бантлингом и клялся, что тот имел дело только с женщинами. Он настаивал, что у Бантлинга всегда была какая-нибудь девушка — их видели в его машине или вместе с ним в клубах на Собе. Девушки всегда были очень симпатичные и яркие, на них смотрели другие мужчины. И Бантлинг предпочитал блондинок. Сказав это, Тан снова разрыдался и оросил слезами одетую в нечто розовое от Версаче грудь Хуана. Доминик закончил допрос.

Никакой миссис Бантлинг никогда не существовало, даже потенциальной, и, как выяснили сотрудники спецподразделения, не имелось и никаких маленьких Бантлингов, бегающих где-то по свету. У Бантлинга определенно было много знакомых женщин, но, похоже, никто не продержатся дольше одного или двух свиданий, и для этого имелись основания. От шести или семи женщин, которых к этому времени удалось допросить, спецподразделение узнало немало. Определенно у Бантлинга имелись свои заморочки — кнуты, цепи, веревки, садомазохистские игрушки, видеозаписи. Все это отпугивало большинство женщин, с которыми разговаривали полицейские, хотя все они были не девочками и повидали немало интересных вещей в спальнях. У всех сложилось одинаковое мнение о Билле Бантлинге: в нем словно жили два человека — один днем, другой ночью. Он вел себя как истинный джентльмен во время дорогих ужинов, а в постели показывал себя полной сволочью.

Три девушки, которых допросили полицейские, были засняты на пленку в домашних видеофильмах, коллекцию которых Эдди Боуман и Крис Мастерсон обнаружили в спальне Бантлинга. Когда несколько партнерш не желали участвовать в том, что даже для них переходило все границы представлений о сексе, Бантлинг приходил в ярость и выгонял их из дома, не удосуживаясь вызвать такси или отвезти домой. Одну девушку он даже выбросил на свою аккуратно подстриженную лужайку перед домом совершенно голой, в слезах. Ей пришлось стучать в дверь к соседям, чтобы попросить хоть какую-то одежду и разрешения позвонить.

— А если подумать, агент Фальконетти, то вы правы! В моем соседе Билле было что-то странное!

В Соединенных Штатах у Бантлинга родственников не было, его родители погибли пять лет назад в автомобильной аварии в Лондоне. Журналисты раньше полицейских добрались до оставшихся в Англии родственников, но никто из них по-настоящему не помнил мальчика, которого они описывали как тихого и угрюмого. Не нашлось ни школьных друзей, ни приятелей в городе. Никого.

Вечером в субботу Доминик с Мэнни отправились по клубам, где в последний раз видели всех девушек, портреты которых теперь висели на Стене: «Кробар», «Ликвид», «Руми», «Бар рум», «Левел», «Амнезия». Полицейские заново допросили всех барменов и других работников, на этот раз у них были с собой и цветные фотографии. Как полицейские уже знали, Бантлинг любил ходить по клубам. Несколько официанток уверенно опознали в нем частого посетителя. Он всегда очень модно одевался и всегда появлялся с новой, молодой симпатичной блондинкой. Однако никто, к сожалению, не помнил его с пострадавшими со Стены и никто не мог с полной уверенностью утверждать, что он в определенную ночь был в определенном клубе.