— Да, папа, я готова. — Она помедлила мгновение и затем тихо добавила: — Папа, пожалуйста, больше не называй меня так.

Он выглядел грустным, затем кивнул с серьезным видом и наблюдал за тем, как его дочь повернула усталое лицо к окну. Отец тронул «форд-таурус» с места на площадке перед входом в гостиницу, и автомобиль стал пробираться по заполненной стоянке на Атлантик-авеню. Хлоя уставилась в окно и смотрела, пока они под проливным дождем ехали в ее новую квартиру на берегу озера Саксесс, удаляясь от госпиталя «Ямайка».

Глава 13

Каждое утро Хлоя говорила, глядя в зеркало:

— Просто перетерпи сегодняшний день, а завтра определенно будет лучше.

Но завтра становилось только хуже. Страх внутри ее продолжал нарастать, как неконтролируемая раковая опухоль, хотя ее физические раны заживали, а шрамы стали бледнеть. Ночью ее мучила бессонница, днем она чувствовала усталость и упадок сил.

Один из партнеров компании «Фитц и Мартинелли», отвечающий за работу с персоналом, с беспокойством позвонил Хлое и поинтересовался, сможет ли она приступить к работе в сентябре, как планировалось, или ей требуется больше времени на восстановление здоровья. Планировалось, что ее блестящая карьера юриста начнется в этой фирме, где ей предстоит вести дела, связанные с некачественным медицинским обслуживанием.

— Со мной все в порядке, — сказала она звонившему. — Реабилитация идет, как планировалось, я пойду сдавать экзамен через три недели. Спасибо за внимание.

И она верила в то, что говорила каждому, каждый день. Но затем ее вдруг охватывало необъяснимое чувство страха — и она словно примерзала к месту. Ей становилось трудно дышать, комната начинала кружиться перед глазами. Во время поездки в метро Хлоя вдруг могла почувствовать вкус кляпа, ощутить прикосновение холодного острия ножа. В лифте она могла услышать его голос, уловить сладкий тошнотворный запах кокосовых свечей. В машине она смотрела в зеркало заднего вида и видела ужасающую гнусную улыбку Клоуна. И ее мгновенно переносило во времени назад, в ту ночь. Хлоя пыталась придерживаться некоего подобия режима дня и вернуться к тому, что совсем недавно было обычной жизнью. Но дни переходили в недели, а она чувствовала, как в ее крепкой внешней броне появляются крошечные трещины, затем они медленно увеличиваются, а потом появляется ощущение, что однажды она просто развалится на миллион кусочков.

После двух недель в Нью-Йорке родители наконец собрали вещи и отправились назад в Сакраменто. Хлоя уверяла их, что с ней все в порядке, «держа лицо», как опытный игрок в покер; ее улыбки и показная храбрость сработали магически, они обняли и поцеловали дочь на прощание. Но стоя у лифта, снова просили вернуться в Калифорнию.

— Со мной все в порядке. Я через две недели сдаю экзамен.

Она улыбалась и махала им, когда закрывались двери лифта. Затем Хлоя развернулась и чуть ли не бегом понеслась назад в квартиру, заперла дверь, опустилась на пол и прорыдала три часа подряд.

Она продолжала готовиться к экзамену, но дома. Лучше было даже не пытаться ходить на последние лекции, потому что Хлоя знала: слишком много незнакомых людей будут ее рассматривать или бросать любопытные взгляды; также придется отвечать на вопросы друзей, желающих ей добра. Ей пошли навстречу и даже предоставили видеопленки, которые должны помочь подготовиться. Большую часть дня она проводила на полу гостиной, окруженная книгами по праву, с блокнотом в руке, тупо смотрела на экран телевизора и наблюдала за тем, как открываются и закрываются рты преподавателей, но слова, которые она слышала, почему-то больше не имели смысла. Хлоя не могла сконцентрироваться и знала, что экзамен провалит.

Майкл остался у нее в ночь перед экзаменом, а затем в семь утра отвез ее в Центр имени Якоба Явица в Манхэттене, где должно было проводиться тестирование. Хлоя зарегистрировалась вместе с тремя тысячами других студентов, заняла указанное ей место и в восемь утра получила толстую папку с заданиями. Центр, где обычно проводятся важные мероприятия, погрузился в тишину. В 8.05 Хлоя оглянулась, посмотрела в сторону, вперед, на море незнакомых лиц — одни склонились над заданиями, другие в отчаянии оглядывались вокруг. Она начала беспокоиться и почувствовала страх. У Хлои разболелась голова, она задрожала, а потом покрылась холодным потом. К горлу стала подступать тошнота. Хлоя подняла руку, и одна из прокторов проводила ее в женский туалет. Чуть не упав, Хлоя зашла в кабинку, и ее вырвало. Затем она побрызгала на лицо и шею холодной водой, открыла дверь туалета и вышла из дверей центра. В 8.26 она остановила такси и отправилась домой.

Детектив Харрисон больше не звонила, поэтому теперь сама Хлоя звонила ей каждый день, чтобы узнать, как продвигается дело, однако всегда получала один и тот же ответ: «Не сомневайтесь, Хлоя, мы активно занимаемся расследованием. Надеемся, что вскоре подозреваемый окажется за решеткой. Спасибо за помощь следствию».