Читаем Возмездие полностью

А она больше не знала, чего хочет. То, что казалось таким важным всего пять дней назад, теперь представлялось абсолютно тривиальным. Экзамен на право заниматься юридической практикой, новая работа, помолвка... Хлоя смотрела телевизор с больничной койки — мир продолжал существовать, все шло как обычно, словно ничего не случилось. Люди, как и обычно по утрам, стояли в пробках, спешили на работу, затем по вечерам точно так же спешили домой, боролись за существование. По телевизору ведущие выпусков новостей сообщали с деловым видом о приезде и отъезде каких-то лиц, словно это были самые важные в мире события: «Если направляетесь на остров Лонг-Айленд, объезжайте участок, где идет строительство. На Гранд-Сентрал-паркуэй — пробки. Том Круз будет присутствовать на премьере нового голливудского фильма, в котором задействовано много звезд, в Лос-Анджелесе. Еще один корабль, заполненный кубинскими беженцами, обнаружен недалеко от побережья в районе Ки-Уэст, Флорида. Пожалуйста, помогите голодающим детям. К сожалению, на выходные обещают затяжные грозы. Очень жаль, любители водных прогулок, получше подождать следующих выходных, когда, похоже, установится сухая погода».

Ей хотелось кричать от всего этого.

Полицейский, который занимал пост у ее палаты первые два дня, больше не дежурил. Его, как предполагала Хлоя, направили охранять еще одну жертву. Детектив Сеарс объяснил ей, что охрану сняли, поскольку Хлое больше не угрожает опасность нападения. И хотя полиция «активно искала преступника» и «рассматривала все возможные версии», к понедельнику детектив Харрисон прекратила ежедневно посещать Хлою в больничной палате и лишь звонила раз в день и спрашивала, как она себя чувствует. Хлоя подозревала, что через несколько дней и звонки прекратятся, а ее дело отложат в сторону, чтобы заняться новыми.

В больничной палате стояло много корзин с благоухающими цветами, которые прислали друзья, знакомые и коллеги, но Хлоя все еще не могла заставить себя поговорить с кем-то по телефону. За исключением Мари Хлоя не хотела видеть никого. Она не желала, чтобы кто-то смотрел на ее повязки и затем гадал, какой ужас она пережила, раз на ее раны наложили столько бинтов, Хлоя не собиралась говорить про ту ночь и также не хотела болтать ни о чем с любопытными. А кроме этого, как ока понимала, говорить было не о чем. Она мечтала вернуться в прошлое, просто стать прежней Хлоей, со всеми заурядными проблемами и занятиями, которые доставали ее каждый день, но знала: теперь это невозможно. За это она ненавидела его больше всего. Он забрал ее жизнь, и она не представляла, как ее вернуть.

Майкл много работал и заехал в больницу в понедельник во время обеда. Хлоя понимала, что в больнице он чувствует себя неуютно, а при виде ее бинтов и стоящих в палате аппаратов и лекарств, а также врачей и медсестер испытывает раздражение и беспомощность. Она знала, что из-за «инцидента», как он называл случившееся, Майкл злится. Но ее больше не волновало, что чувствует Майкл. И ее бесило, что его жизнь идет как обычно, словно ничего не случилось, когда на самом деле случилось очень многое и ничто никогда не будет по-прежнему у них обоих.

Теперь наступил вторник и Хлоя наконец могла покинуть больницу. Она думала, что хочет этого, тем не менее с той минуты, когда доктор Бродер объявил о предстоящей выписке, Хлоя не могла сдержать дрожь. Предполагалось, что к выписке подъедет Майкл, но оказалось, что он всю вторую половину дня будет занят, снимая показания под присягой, и ему сложно уйти. Поэтому мать и Мари провезли Хлою в кресле-каталке до выхода из больницы, перед которым уже ждала взятая отцом напрокат машина. Хлоя могла идти, но в больнице считали, что ее следует до машины везти.

Двери лифта открылись в холле первого этажа, и Мари толкнула кресло-каталку в заполненный людьми холл. Люди были везде. Старики сидели на скамейках в углу, полицейские ждали у стойки дежурной. Пребывающие в смятении родители держали плачущих детей, медсестры и врачи сновали по холлу.

Хлоя быстро обвела взглядом холл в поисках его. Некоторые уставились на нее, сидевшую в кресле-каталке, им было любопытно. Она же внимательно наблюдала за их глазами, движениями. Одни разговаривали, другие читали газеты, третьи тупо смотрели перед собой. Хлоя судорожно оглядывала их всех. Ее сердце учащенно билось, и она вдруг поняла, что не узнает его без маски.

Один простой шаге кресла-каталки к машине вызвал сильную боль, ей казалось, что живот у нее разрывает изнутри. С помощью матери и Мари Хлоя осторожно села на заднее сиденье, держа в руке пакет с лекарствами. Она посмотрела сквозь залитое дождем окно на огромную автомобильную стоянку. Вначале они поедут по Северному бульвару, на котором всегда много машин, а затем повернут на автостраду на Лонг-Айленде, где также очень сильное движение. Столько лиц, столько незнакомцев. Он может быть везде. Он может встретиться ей где угодно.

— Как ты там устроилась, моя сладкая? — Пауза. — Фасолька? — мягко спросил отец, очевидно, ожидая ответа.