Читаем Воздушный витязь полностью

— Ну что ж, не выходит так не выходит. А теперь поговорим о главном. В штабе армии и читал ваши донесения. Они свидетельствуют об оживлении противника. Видно, немцы готовят наступление. Хочу полететь с вами еще раз, чтобы лично посмотреть, что делается у неприятеля. Возьмете меня с собой в полет наблюдателем?

— Как прикажете, капитан.

— Авось, на этот раз собьем хотя бы одного "альбатроса", — оживляется Дюснметьер. — Помните, прошлый раз я едва не уложил немца. А может, подбил? А? Вам приходилось с тех пор встречаться с немецкими летчиками?

— Приходилось. Недавно, во время разведки, северо-восточнее деревни Руды увидел невдалеке "альбатроса" и сразу же атаковал его, стрелял по нему из пулемета. Немец даже не открыл ответного огня, круто спикировал и улетел за Скерневице. Только этот улепетнул — вижу у Сохачева другой катит в глаза. Заметив нас, пилот сразу же повернул назад.

Капитан слушает со вниманием, в его глазах азарт и нетерпение.

— А ваш аппарат попадал под обстрел с земли?

— Попадает почти в каждом полете. Противник старается сбивать наши самолеты, русская воздушная разведка ему — нож в сердце.

— Так-так! Мотор, самолет в порядке? Механик надежный?

— И мотор пока что в порядке, и механик надежный.

— Тогда летим. Каков у нас маршрут? Будьте любезны, покажите на карте.

Евграф Николаевич берет с сиденья самолета сумку, вынимает из неё карту, разворачивает.

— Маршрут таков: Болимов-Воля — Шидловская — Сохачев — Гижице — Илов — Седльце — Санники — Голебин — Вышеград — Гродиск. Таким образом охватываем широкую полосу по фронту и летим в глубину расположения противника верст на сорок.

— На сколько рассчитываете полет?

— Не меньше, чем на три часа. Словом, пока хватит бензина.

— Великолепно, — бодро заключает Дюсиметьер. Однако Крутень замечает, что у наблюдателя из генштаба дрожат пальцы, когда он надевает на голову летный шлем, а потом очки. Его можно понять. Не так часто ему приходится летать. К тому же каждая боевая разведка — вылет в неизвестное, и не всякий такой вылет кончается благополучно. Сейчас капитану важно не показаться трусом… Что ж, он не из робкого десятка…

Проходит несколько часов. "Вуазен" возвращается с разведки. Поручик Крутень мягко сажает аэроплан на аэродром. Первым выскакивает из самолета Дюсиметьер.

— Интересно, сколько пробоин получил аппарат? — в нетерпении говорит капитан. — Ну-ка, механик, посмотри.

— Слушаюсь, ваше благородие.

Степанов внимательно осматривает самолет, считает.

— Семь пробоин в крыльях, ваше благородие, — докладывает он.

— Всего-то? — недоумевает представитель генерального штаба. — Мне казалось — будет не менее двадцати. Немцы здорово палили.

— Я старался уйти от огня, меняя курс, высоту, — объясняет Крутень.

— Вот в чем дело! Ну ладно, поручик, подытожим результаты нашего полета. Дайте карту. Вы с Казаковым правильно донесли в тот раз о наличии двух батарей — четырехорудийных и шестиорудийных. Они есть. Севернее железнодорожного моста через Равку — еще одна батарея. Прибавилось два моста. Что нового мы еще узнали?

— На позиции Слубице-Стржемешно, позади окопов противника, маскировка, по-видимому, для того, чтобы ввести в заблуждение нашу артиллерию, — показывает по карте летчик.

— Верно, — продолжает Дюсиметьер. — Подтвердилось также наличие узкоколейки от Илова до Бжешов Стрый и движение множества повозок к фронту. Да, вот тут палатки-ангары, но знаков для спуска я не видел.

— Знаков не было.

— Ну, а остальное разъяснят фотоснимки, сделанные в полете, если фотоаппарат не дал осечки.

— Думаю, в этом отношении все в порядке, Леи Павлович.

— Благодарю за службу, Евграф Николаевич.

Капитан крепко жмет руку Крутеню.

Позднее капитан Дюсиметьер, будучи уже заведующим авиационной группой 2-и армии, напишет в представлении к награде поручика Е. Н. Крутеня:

"Деятельность офицера является несомненно выдающейся. По общей продолжительности боевых полетов в апреле месяце Крутень занимает второе место среди летчиков действующей армии. Исключительно трудные для летчиков условия позиционной войны, когда расставленные противником по всему фронту многочисленные противоаэропланные батареи выпускают зачастую по аппарату свыше 100 снарядов, преодолеваются поручиком смело и решительно".

И далее:

"Выдающийся летчик как по искусству управления самолетом, так и по смелости своей, поручик Крутень за указанный период сбросил 22 бомбы весом в 25 пудов и 16 зажигательных снарядов. При встрече с немцами в воздухе Крутень атакует их. Несовершенный пулемет один раз отказывает, а в двух остальных случаях огнем наносит поражение противнику, который уходит… Сведения о противнике, добытые разведками поручика, отличаются точностью".

И как вывод из боевой характеристики: "Ходатайствую о награждении чином "штабс-капитан".

Представление Дюсиметьера не осталось без внимания. Через несколько дней, 25 мая 1915 года, приказом по военному ведомству Крутень был назначен исполняющим должность начальника 2-го армейского авиационного отряда. Еще через день, 26 мая 1915 года, поступил Высочайший указ, в коем говорилось: