Читаем Воздушный витязь полностью

— Успокойся, друг, — советует рассудительный Казаков. — Думаю, придет время, и ты будешь сбивать "альбатросов" и "фоккеров", да и противник начнет сам охотиться за нашими аппаратами. А пока что у отряда не менее важное дело — воздушная разведка. Скоро, после зимнего затишья, фронты начнут действовать.

Самые трудные задания выполняют Крутень и Казаков. 21 апреля 1915 года ни была поручена корректировка стрельбы артиллерии по противнику.

Евграф Николаевич поднимает "вуазен" в воздух и ведет его к переднему краю неприятельской обороны. Он видит артиллерийские позиции, скопления пехоты, обозы, палатки-ангары.

— Начнем, самая пора, — обернувшись, говорит пилот наблюдателю.

— Да, — соглашается Казаков. — Буду передавать координаты цели по радиотелеграфу. Включаю.

Где-то внизу командование артдивизиона принимает координаты, быстро вырабатывает данные для стрельбы. Первые снаряды летят в сторону противника, поражают цели. В ответ начинают стрельбу тяжелые немецкие батареи. Снаряды с воем проносятся в небе, обрушиваются в районе расположения русского дивизиона. Но он не может продолжать артиллерийскую дуэль — слишком мало снарядов отпущено на поражение целей.

Экипаж "вуазена" возвращается на свой аэродром.

— Молодцы, — хвалит Крутеня и Казакова начальник артиллерии армии, — действовали отменно. Сразу видно: бывалые пушкари. Система передачи координат по радиотелеграфу вполне хороша. Будем внедрять ее.

Трудна, полна опасностей жизнь летчиков. Того и гляди собьют машину немецкие зенитные орудия, откажет в воздухе мотор, вынудив сесть где попало, возможно, за линией фронта, а еще хуже, ранят или убьют пилота вражеские наблюдатели.

В один из обычных летных дней не вернулся из разведывательного полета штабс-капитан Петр Грезо. Вскоре выяснилось, что пилот на подбитом самолете приземлился в тылу врага и попал в плен к немцам. Это была большая потеря для только что созданного авиационного отряда.

Евграф Николаевич поневоле задумывается о превратностях судьбы военного летчика. Страшно попасть в плен. Это значит до конца войны выбыть из строя, терпеть унижения, проводить томительные дни в немецких вонючих лагерных бараках, гадая о судьбе Родины. Нет, лучше смерть в бою, чем плен.

Позже в газете "Воля народа" было опубликовано письмо одного из русских воинов, находящихся в плену в Австрии. Вот строчки из этого послания: "Передаю вам, что в Австрии большой голод: люди падают, мрут, как мухи. Передайте всем подданным России, чтобы они не попадали в плен в Австрию, а то умрут голодной смертью. В Германии еще больший голод…" В "Биржевых ведомостях" инвалид прапорщик С. М. Масленников рассказал об издевательствах над русскими солдатами в немецких лагерях для военнопленных. Их бьют палками, сковывают ноги и руки цепями, привязывают к столбу, морят голодом.

Зная об этом, Крутень мучительно думает о Грезо. Удастся ли тому вернуться на родину?

Близился к концу май 1915 года. Офицер генерального штаба Дюснметьер снова появился во 2-м армейском авиационном отряде. Видимо, Льву Павловичу по душе пришелся отряд с его энергичной, неутомимой разведкой в интересах не только 2-й армии, но и всего Западного фронта, где скоро должны были развернуться боевые действия обеих сторон.

Дюсиметьер, приехав на аэродром, тотчас разыскал Крутеня. Обменялись крепкими рукопожатиями. Представитель генерального штаба явно симпатизировал молодому летчику. Прошлый совместный полет на разведку сблизил их.

— Мне хочется поговорить с вами по душам, поручик, — начал капитан. — Давайте-ка присядем здесь.

Они садятся на ящики из-под аэропланов. Евграф Николаевич молчит, ожидая начала разговора.

— Не обижайтесь, поручик, за вопросы, которые могут показаться вам нескромными. Вы подали рапорт о переводе обратно, в конно-артиллерийский дивизион. Вам отказали. Чем вызван такой поворот в вашем настроении? Я-то считал, что авиация — ваше призвание. Неужели вы с легким сердцем отказались бы от самолетов и вернулись к пушкам?

— Позвольте мне не отвечать на этот вопрос, — сдержанно говорит Евграф Николаевич. — Тем более что все уже позади, и я не ушел из авиационного отряда. А вообще-то, в тот раз нашло на меня какое-то затмение.

— Ну ладно, на этом разговор о личном закончим. Я привез вам, Евграф Николаевич, весьма приятную новость. На днях будет подписан приказ о назначении поручика Крутеня начальником второго армейского авиационного отряда, правда, пока исполняющим должность. Готовится и высочайший указ о присвоении оному летчику воинского звания "штабс-капитан". Так что начальство ценит вас и ваш боевой энтузиазм. Да и я, откровенно говоря, приложил к сему руку.

— Благодарю, капитан, — наклоняет "олову Крутень. — Такая новость не может не обрадовать.

— Тогда хоть улыбнитесь, — смеется Дюснметьер.

— Не выходит у меня по заказу улыбка, — отвечает Евграф Николаевич.