Читаем Воздухоплаватель полностью

Несколько рыболовов подхватили свой небогатый улов и бросились вручать его Заикину. Через секунду Заикин держал десяток тощих рыбешек, нанизанных на несколько ниток, а возчик выбрал самый большой и самый белый кочан капусты и положил его у ног Ивана Михайловича.

— Это он, — сказал по-русски один господин в фиакре другому. — Это может быть только он. — Привстал с сиденья и крикнул: — Иван Михайлович! Господин Заикин!

Заикин обернулся и увидел фиакр с двумя элегантными господами. Он счастливо засмеялся и поднял приветственно удочку и связку рыбешек над головой. Но тут его осенило.

— Миша! — громовым голосом закричал он, и лошади снова рванули фуру вперед.

Набережная захохотала.

— Миша!!! — снова прокричал Заикин и, продираясь сквозь толпу, по простоте душевной объяснял на ходу французам: — Это Миша Ефимов. Земляк, можно сказать! Наш. Из Одессы! Компрене?

— Уй, мсье... Уй, мсье... Бон вояж! — отвечали ему со всех сторон.

В фиакре Заикин сидел напротив Ефимова и его спутника, держа в руках удочку и рыбешек.

— Иван Михайлович, хочу представить тебе инженер-капитана российского флота господина Мациевича Льва Макаровича, — сказал Ефимов.

Заикин поклонился и добросердечно сказал:

— Очень, очень рад. Просто и слов не найду! Это же надо, где своих встретил!

— Это не ты встретил, а мы тебя, — засмеялся Ефимов. — Мы тебя с ночи разыскиваем.

— Батюшки-светы! — изумился Заикин. — Это каким же путем проведали?

— Александр Иванович Куприн узнал наш адрес и телеграфировал о твоем приезде.

— Ох, светлая душа Ляксантра Иваныч! — с нежностью проговорил Заикин.

— А вы, Иван Михайлович, насколько я знаю, в прошлом году здесь, в Париже, чемпионат мира выиграли? — с улыбкой спросил Мациевич. — По каким же делам теперь во Францию пожаловали? Снова по спортивным или отдыхать?

Заикин подозрительно глянул на Ефимова и Мациевича:

— А Ляксантра Иваныч в телеграмме не сказывал?

— Нет, — ответил Ефимов. — Только просил встретить и помочь на первых порах.

— Дак я же к вам, — расплылся в улыбке Заикин. — В школу воздухоплавательскую!

— Решили на полеты посмотреть? — вежливо осведомился Мациевич.

Фиакр остановился на улице Мира у дома 27, где помещалась маленькая гостиница, в которой остановился Заикин.

Заикин встал, обстоятельно подвесил рыбок к удочке, взял свою палку и неторопливо сошел на мостовую. И только тогда ответил:

— Зачем «посмотреть»? Самому научиться.

Через двор аэропланной фабрики господина Фармана четверо рабочих несли самолетный мотор «Гном», а за ними в простых портах и кожаном фартуке шел Иван Михайлович Заикин и один нес на плечах точно такой же второй мотор.

Из ворот цеха выскочил мастер и крикнул рабочим:

— Вит, вит аллон!..

Из дверей конторы вышел господин — хозяин фабрики и директор школы мсье Анри Фарман.

— Гастон! — окликнул Фарман мастера.

— Мсье? — Мастер немедленно подбежал к Фарману.

— Гастон, надеюсь, вы не забыли, что я строжайше запретил пускать на фабрику кого-либо из иностранцев.

— Нет, мсье.

— Тогда почему у вас уже целый месяц болтается по всем цехах этот русский? Скандал братьев Райт и Вуазена до сих пор жив в моей памяти. Мне не хотелось бы быть втянутым в подобную историю, когда я узнаю, что русские начали выпускать аппараты моего типа.

Мастер весело рассмеялся:

— О мсье, вам это не грозит! Подозревать мсье Заикина в том, что он сможет хотя бы что-нибудь понять в секретах производства, простите меня, смешно. Во-первых, он ни слова не понимает по французски, а во-вторых, он настолько же силен физически, насколько умственно слаб.

— Но, Гастон...

— Прошу прощения, мсье, есть еще причина. Если бы мсье купил еще один хотя бы небольшой подъемный кран для переноски двигателей, я тут же выставил бы мсье Заикина за дверь.

— У нас нет лишних денег, — резко сказал Фарман.

— О мсье! — иронично воскликнул мастер. — Я вам так сочувствую!

— Вы забываетесь, Гастон.

— Мсье, вы сконструировали аэроплан и поручили строить его мне. Я сделал так, чтобы вы могли продавать летательные аппараты всем, кому вздумается. Вместе с вами мы максимально удешевили производство. Но нельзя же этим заниматься бесконечно! Прочность вашей конструкции еще весьма сомнительна.

— Гастон! Я сам летаю на этих аппаратах! Упрек не по адресу!

— Мсье! Не напоминайте мне о своих подвигах. Я готов трубить о них на каждом перекрестке. Вы вправе рисковать собственной жизнью, но вам никто не позволял рисковать жизнью других. Мало того, что вы обучаете летному делу на самых изношенных аппаратах, вы еще умудряетесь получать с учеников триста процентов прибыли за каждую поломку в процессе обучения. О мсье! Стоит ли после этого говорить о том, что у вас нет лишних денег?

— Как бы нам не пришлось расстаться с вами, Гастон...

— Мсье! Этого должны бояться только вы. Скандал братьев Райт и Вуазена, вы же сами сказали, еще жив в вашей памяти. И вряд ли вам захочется, чтобы фирма, в которую уйду я, в скором времени стала выпускать аппараты, очень похожие на те, какие выпускаем мы с вами сейчас. Уж если вы боитесь безграмотного Заикина, представьте, как вам следует опасаться моего ухода.