Читаем Воспоминания полностью

В тактическом смысле слова маневры были тогда вообще невозможны, ибо мы еще не были достаточно подготовлены; поэтому учения носили, так сказать, азбучный характер. Мы тратили много времени на артиллерийские упражнения и стрельбы, но во главу угла ставилась пальба залпами по мишеням, расположенным на дистанции всего 200-500 метров, а это говорит само за себя.

В 1883 году в лице Каприви к руководству флотом пришел человек, который под влиянием изменившейся международной обстановки и собственных наклонностей подчинил всю работу подготовке к войне. Каприви был типичным генштабистом. Этот мало кем понятый человек жил и действовал, исходя из мысли, которую он в разговорах со мной часто выражал следующим образом: Будущей весной у нас будет война на два фронта.

Каждый год он ждал войны следующей весной. Он был в гораздо меньшей степени политиком, чем Штош. Когда несколько позднее, незадолго до отставки Бисмарка, он был вызван к императору Вильгельму II для переговоров о занятии своего поста, то по дороге в замок сказал фельдмаршалу Лоэ: Сегодня я хороню свою воинскую славу. Для флота он был, по выражению принца Фридриха Карла, «слишком бедовым», ему бы следовало быть начальником генерального штаба. Итак, он поставил перед флотом военно-политическую цель. Была ли эта цель вполне правильной, остается сомнительным, но все же это была идея. При Штоше флот не знал, для достижения какой стратегической цели он трудится. Вследствие краткости летних учений флот заедала формалистика, которую можно назвать «страстью к эволюциям». Упражнения соответствовали принятым в армии поворотам налево и направо. Мобилизационная способность оставалась на бумаге. Весной 1883 года Каприви произвел инспекторский смотр и был поражен чудовищным объемом деятельности, лишенной правильной руководящей мысли.

Поскольку, однако, большие результаты быстро не достигаются, а флот еще при Штоше страдал от того, что должен был выполнять невыполнимое, Каприви ограничился тем, что стал готовить оборону применительно к войне с Россией и Францией. Если отвлечься от мысли о войне на два фронта, то легко впасть в ошибку, обвинив его в недооценке задач, стоявших перед флотом. Он говорил: сначала нужно покончить с войной, которая начнется послезавтра, а потом займемся дальнейшим развитием флота. Он и сам работал над этим развитием и каждую весну руководил маневрами, в основу которых клались различные общие и специальные соображения, как это делается в армии. Обычно целью их было нападение на побережье: одна сторона атаковала его, а другая защищала.

В качестве создателя торпедного дела я достиг тогда определенного положения во флоте и мог позволить себе выразить мое мнение об отсталости нашей тактики. Кроме того, я был родственником Каприви, что при его характере было даже опасным, так что я никогда не касался нашего родства. Но я мог говорить откровенно и сказал ему: Чего нам особенно не хватает, так это тактической мысли. Мы не знаем, как нам драться. Каприви сделал все, чтобы использовать это замечание. Он задал так называемые «двенадцать тактических вопросов» ряду офицеров, мнение которых ценил. Все вопросы исходили из того, что французы воюют против нас, и гласили: Как действовать в походе, как нам следует построиться, как держать себя в Melee{26}, которая (по мнению Каприви) должна иметь место при любых обстоятельствах{}n».

Каприви организовал поездки офицеров генерального штаба, которым ставились такого рода задания: Франция и Россия объявляют нам войну: русский флот хочет соединиться с французским, а мы должны помешать этому. Подобные задания, клавшиеся в основу дискуссии, привели к тому, что от береговой обороны мы перешли к мысли о необходимости создания флота Открытого моря. Венцом деятельности Каприви была произведенная лично им переработка нашего первого оперативного плана; затем он вызвал меня для консультации. План состоял примерно в следующем: в момент объявления войны я должен ввести в Шербур соединение миноносцев; вслед за этим наш линейный флот должен был направиться к Шербуру и приступить к его обстрелу. Каприви является также отцом нашего мобилизационного плана.