Читаем Воспоминания полностью

Была страшная грязь — наступила оттепель и все развезло. В ст. Варениковскую добирались целый день на вездеходе, который, кстати, по кубанской грязи не хотел идти. В полку разбросали нас по батальонам, я попал в третий батальон командиром 7-й стрелковой роты. Размещалась эта рота в какой-то хате. Люди вповалку спали на полу, даже приличной соломы под ними нет, замерзшие, протопить даже печку не удосуживаются. Командиры взводов под стать своим подчиненным. Состав самый разнообразный — грузины, армяне, азербайджанцы, фарси, черкесы, курды. Разноязычные, разных религий, разных обычаев. Единственное, что их объединяло, — желание побольше поесть и нежелание двигаться («курсак больной» — живот болит). Ежедневно нужно выводить людей на ученья, а пока их построишь (и подымешь), проходит очень много времени. Намучился я с ними — больше некуда. Самому приходилось ночевать в штабе батальона, хаты все переполнены, деваться некуда. Наконец наступил день поверки. Был крепкий мороз с ветерком, градусов под 20. Построили роту, пришел поверяющий, и пошли мы в поход километров на 15. На обратном пути только занят был тем, чтобы проверять, не обморозился ли кто. У кого носы, у кого уши побелели, у кого щеки. Словом — обморожение. Идет же такой воин и в ус не дует. Обмерз — вот и хорошо. Может, отлежусь в госпитале. Приходилось своими руками оттирать снегом подмороженные места, а сам, сукин сын, пальцем не хочет двинуть. Вернулись в станицу, зашли в свое помещение, проверили людей. Оказались все налицо. Хорошо, что никто не застрял в какой-нибудь скирде сена. Проверяющий поставил оценку «хорошо», а что хорошего? В частной беседе признался, что он не думал, что вся рота дойдет обратно и не будет обмороженных. На мой вопрос, а как другие подразделения, по секрету сообщил, что все они одинаковые. Чувствовалось по общей обстановке, что назревают какие-то события. И это чувство оправдалось. Через пару дней получили приказ приготовиться к длительному походу при полной боевой готовности. Получили патроны, гранаты и рано утром двинулись. Куда и зачем идем, не говорят, карт никаких не дали. Как правило, двигались целый день с перерывом на обед, а на ночь устраивались в каком-нибудь селении. Большей частью приходилось останавливаться в неотапливаемом помещении. Можно представить, как было весело, — целый день на морозе, и даже ночью негде обогреться. Так дошли до станции Старо-Титоровской. Остановились на дневку. Здесь разместились в школе, в клубе, еще в каких-то общественных местах, их хорошо протопили. Станция большая, богатая, думали, пару дней отдохнем, но к вечеру вновь приказ — утром снова в поход. Пошли на Тамань. Там остановились на несколько дней — пристреляли оружие, и снова в поход. Идем на кордон Ильича. Это маленький населенный пункт на западном побережье Кубани, последний населенный пункт перед косой Чушка, что длинной полосой вдается в Керченский пролив. Погода отвратительная, снег, метель и довольно хороший морозец. И вот тут мы узнали, что предстоит форсирование Керченского пролива и освобождение Крыма, т. е. то, что впоследствии было названо Керченско-Феодосийской десантной операцией.