Читаем Воспитанница любви полностью

И самой рассказчице уже не верилось, что все это произошло с ней. Но подлинно фантастическое в ее истории было ее волшебное преображение из бывшей воспитанницы, актрисы, гувернантки в богатую наследницу княжеского рода. Вера невольно с опаской ждала, что все вдруг исчезнет, растает как прекрасный сон, рухнет в одночасье, как не раз уже бывало. Все, что происходило с ней, напоминало ее вымыслы и мечты. Одно она знала наверное: без Вольского не могло быть счастья, как не может звучать скрипка без смычка, как не бывает водевиля без счастливого финала…

У Дуняши были свои секреты. Она поведала, как в опустевший дом княгини Браницкой явилась Варвара Петровна и потребовала к себе горничную пропавшей воспитанницы. Она взяла Дуню к себе в дом, а после и на поиски Веры. И вот с тех пор как Дуня впервые увидела кучера Вольской Степана, она потеряла всякий покой.

– А он такой важный, меня и не замечает. Сказывают, барыня давала ему вольную, не взял. Лошадей страсть как любит! Он и спит в конюшне. Разговаривает с ними точно с детьми, такой чудной! «Лошадь, она, – говорит, – лучше и умнее человека».

– Зачем же Степана здесь оставили? Каково ему без друзей?

– Так он и здесь при лошадях! Жить в конюшне ему не позволили, но ходить за лошадьми – пожалуйте.

Дуня страдала от невнимания красавца кучера и ждала – не могла дождаться, когда же тронутся в деревню. Ведь им предстояло проделать вместе довольно долгий путь. Заинтригованная Дуней, юная княжна пожелала взглянуть на Степана новыми глазами. Для этой цели следовало выйти во внутренний двор, где располагались хозяйственные постройки и княжеская конюшня. У Браницкого, конечно, имелся собственный кучер, поэтому Степан пока находился не у дел. Однако он не скучал, ухаживая за лошадьми и благоустраивая конюшню.

Дуня от смущения спряталась за спину барышни, когда они завидели шагающего по двору с огромной охапкой сена высокого и статного Степана. Приметив госпожу, он поспешил свалить сено в ясли и поклонился барышне. Глаза его, голубые, в обрамлении темных ресниц, лукаво блеснули: он увидел прячущуюся Дуню. Длинные русые волосы Степана, разобранные на пробор, были перехвачены тонким кожаным ремешком, а сзади, стриженные в скобку, открывали сильную загорелую шею. На кучере была красная шелковая рубаха с косым воротом, подпоясанная цветным кушаком, и нанковые штаны. Вместо лаптей на ногах его красовались добротные кожаные сапоги. Степан был красив здоровой, первобытной красотой.

Чтобы глупо не глазеть на кучера, Вера нашла предлог:

– Нельзя ли на лошадей посмотреть?

– Отчего же, барышня? Да ради вас что угодно! Только прикажите.

Вера заинтересованно взглянула на рисующегося Степана.

– А ведь это я, барышня, вас из того дома на руках вынес! – напомнил парень с широкой улыбкой, обнажившей зубы ослепительной белизны.

Он повел девиц в конюшню, принялся рассказывать о лошадях.

– Вот этот гнедой коренник неровный, горазд в упряжке задирать пристяжную. А эта савраска до чего нежная, чисто барышня. А вот гляньте сюда. Что за красавица дивная! Золотая, гривка легкая, чулочки беленькие. А в глазки-то ей посмотрите!

Девушки смотрели в умные лошадиные глаза и очаровывались, попадая под обаяние рассказчика и его любимцев. «Вот выхваляется!» – подумала Вера, любуясь Степаном. Дуня была сама не своя, не смела ни слова молвить, ни, казалось, даже шевельнуться. Степан вполне догадывался о том, какое впечатление производит на слабый пол.

– Почему именно тебя оставили здесь? – спросила Вера, поглаживая по морде самую смирную лошадку. – Разве больше некому было отвезти нас в имение?

– Так я ведь из Варварина родом. Все мои сродственники там. Скучаю больно: всякому мила своя сторона. Ну и все дорожки и тропинки там мне ведомы. Домчу вас с ветерком, не извольте сумлеваться.

Все это он говорил, обращаясь исключительно к барышне и ни разу не взглянув в сторону ее горничной. Дуня изнывала от равнодушия парня, но привлечь к себе его внимание не решалась.

– И барина знаешь? – тем временем осторожно спросила Вера.

– И старого знал, и молодого. С молодым барином, почитай, росли вместе. Ох и озорничали!

– Могу вообразить, – пробормотала княжна.

Дуня так и не посмела поднять глаза на своего кумира, а Степан старательно ее не замечал. Распрощавшись с кучером, девушки вернулись в дом.

Ожидание путешествия после этой беседы показалось нестерпимее, однако приходилось подчиняться обстоятельствам. Князь почел своим долгом скрашивать сколь возможно это ожидание. Он готов был даже сопровождать Веру по модным магазинам и лавочкам, однако здесь юная княжна решительно воспротивилась. Она считала себя достаточно взрослой и опытной в делах моды, чтобы самой делать необходимые покупки, и брала в вояж только Дуню.