Читаем Воспитание к свободе полностью

Дома с ним невозможно было справиться: когда мать пыталась запретить ему делать то, что он хотел, он просто-напросто запирал ее в платяной шкаф и не выпускал оттуда. Тогда ему было восемь лет. Наконец, его приняли в вальдорфскую школу. Здесь его классной руководительницей стала учительница, которую он, по крайней мере в течение нескольких лет, по настоящему уважал. Этот период оказал существенное влияние на его дальнейшее развитие — сильнее проявилось добродушие, изначально ему присущее. Для него стали интересны как отношения со сверстниками, так и с младшими детьми, он всегда был готов прийти им на помощь, но до тех пор, пока они были готовы ему подчиняться. Правда, ему нестерпимо было делать что-то в составе группы под руководством учителя. Эрик ненавидел школьные экскурсии и другие совместные мероприятия. Временами наступала сильная депрессия. Он потерял уважение к классной руководительнице, когда уровень ее образования, хотя и достаточно высокий, перестал соответствовать его все возрастающим требованиям, и часто смущал ее своими вопросами и репликами. Поначалу в старших классах Эрик увлекался каждым новым предметом и с удовольствием сидел на своем месте. Но вскоре его на строение менялось. Он был недоволен некоторыми учителями и не в силах был скрыть свои чувства. Как-то выполняя письменную работу на экзамене, он измалевал свою тетрадь разными непристойностями, а когда ее пора было сдавать, швырнул учителю через весь класс. Однажды он заявил, что хотел бы учиться тому, что ему нравится и посещать уроки по своему усмотрению. Приехал старший брат и поддержал его в этом желании: «Он ведь уже такой взрослый!» Если бы учителя пошли ему навстречу, то случилось бы нечто наподобие землетрясения — каждый ученик потребовал бы себе такого же права. Итак, Эрику отказали, и он, молча приняв это решение, вел себя практически спокойно. И все-таки однажды он сорвался, пришел в состояние ярости, поссорился с учительницей и ударил ее по лицу! Его вызвали на педсовет, он извинился, а затем без дальнейших эксцессов подобного рода закончил двенадцатый класс. Когда это произошло, все наконец-то вздохнули с облегчением.

Как может сложиться жизнь Эрика вне школьных стен? В состоянии ли он будет обуздать свой темперамент? Окажется ли и в последующие годы среди вечных оппонентов, вечно недовольных? Или сумеет плодотворно использовать свой интеллект и способности к лидерству?

Чем мы располагаем, как могли бы помочь детям в процессе их воспитания и обучения преодолеть односторонность в развитии, а также гасить всплески своего темперамента? Прежде всего, нужно отдать себе отчет в том, что нам не подвластно раз и навсегда запретить детям любые высказывания, соответствующие их характеру, убедив их однажды учиться «властвовать собой». Ведь мы имеем дело с силами, требующими выхода, лишь очень постепенно поддающимися обузданию.

Рудольф Штейнер оставил нам разнообразные педагогические наставления, помогающие влиять на темперамент детей и постепенно его преобразовывать. Прежде всего, это некоторые важнейшие рекомендации по составлению диеты. Флегматикам, которые, как правило, хотят есть слишком часто и обильно, следует избегать яиц и яичных блюд. Холерикам, которые и так уж чересчур «пылкие», нельзя добавлять в еду слишком много острых пряностей. Сангвиникам, часто оказывающимися настоящими сладкоежками, пойдет на пользу есть поменьше конфет, а некоторым меланхоликам, напротив, было бы полезно для здоровья повысить содержание сахара в пищи. Если классному руководителю удастся установить хорошие контакты с матерями детей, то, в большинстве случаев, они будут благодарны ему за эти советы.

Но главное, безусловно — это организация обучения. Может быть, учителю стоит попытаться поставить детей в такие ситуации, когда перекосы в их характерах будут доведены до абсурда и обратятся в свою противоположность. Штейнер также рекомендует рассаживать в классе детей со сходным темпераментом группами, естественно, не раскрывая перед ними, каким принципом он при этом руководствуется. Нетрудно понять, что меланхоликам лучше, когда они сидят рядом, тогда они избегают соседства с ребенком, который раздражал бы их или даже мог ударить. Но как же другие? Разве сангвиники не начинают без устали болтать, а холерики — без конца драться? Опыт показывает, что, находясь в постоянной конфронтации, они как бы стирают друг о друга шероховатости своих характеров. А флегматики? Они наскучивают друг другу и, наконец, взаимно оживляются.