Читаем Ворота Расёмон полностью

Когда женщина охвачена страстью, лицом она почему-то делается похожа на девочку. Правда, эта страсть может быть обращена и на зонтик.

Тушить не так легко, как поджигать. Сторонником такой житейской мудрости является герой «Bel ami»[18]. Каждый раз, заводя любовницу, он уже загодя обдумывал разрыв.

Почему мы любим маленьких детей? Да хотя бы потому, что ребёнок никогда не обманет, этого можно не опасаться.

Мы не стыдимся нашей холодности и глупости, когда имеем дело с ребёнком, с собакой или с кошкой.

Чтобы писать, необходим творческий жар. А для поддержания творческого жара больше всего необходимо здоровье. Пренебрегать шведской гимнастикой, вегетарианством, диастазой и т. п. — значит не иметь истинного желания писать.

Тому, кто хочет писать, стыдиться себя — преступно. В душе, где гнездится такой стыд, никогда не пробьётся росток творчества.

Многоножка. Попробуй походить на ногах. Бабочка. Ха, попробуй полетать на крыльях.

Возвышенность духа писателя помещается у него в затылке. Сам он видеть её не может. Если же попытается увидеть во что бы то ни стало, то лишь сломает шею.

Все таланты с давних пор вешали шляпу на гвоздь в стене так высоко, что нам, простым смертным, не достать. Конечно, не потому, что нет подставки.

Ведь такие подставки валяются в лавке любого старьевщика.

Каждому писателю свойственно чувство чести столяра. Ничего позорного в этом нет. Каждому столяру свойственно чувство чести писателя.

Мало того, каждый писатель в известном смысле держит лавку. Я не продаю своих произведений? Это когда нет покупателей. Или когда можно не продавать.

Не без оснований можно считать, что счастье актёров и певцов в том, что произведения их искусства не сохраняются.

Защищать себя труднее, чем защищать других. Кто сомневается, пусть посмотрит на адвокатов.

Здравый ум приказывает: «Не приближайся к женщинам».

Но здоровый инстинкт приказывает совсем обратное: «Не избегай женщин».

Причина нашей любви к природе — по крайней мере, одна из причин, — это то, что природа не ревнует и не обманывает, как мы, люди.

Судьба неизбежнее, чем случайность. «Судьба заключена в характере», — эти слова родились отнюдь не зря.

Самое трудное искусство — это всю жизнь оставаться свободным. Только словом «свободный» не надо бездумно щеголять.

Слабость свободного мыслителя состоит в том, что он свободно мыслит. Он не может сражаться яростно, как фанатик.

Когда прочтёшь «Биографию Толстого» Бирюкова, то ясно, что «Моя исповедь» и «В чём моя вера» — ложь. Но никто не страдал так, как страдал Толстой, рассказавший эту ложь. Его ложь сочится алой кровью больше, чем правда иных.

Он знал всё. Но он не открывал беззастенчиво всё, что знал. Беззастенчиво всё… Нет, он, как и мы, был немного расчётлив.

Стриндберг в «Легендах» рассказывает, что он пробовал, мучительна ли смерть. Но такую пробу нельзя сделать, играя. Он один из тех, кто «хотел умереть, но не мог».

Он сам нисколько не сомневался в том, что он реалист. Однако, думая так, он в конечном счёте был идеалистом.

Любовь — это половое чувство, выраженное поэтически. По крайней мере, не выраженное поэтически половое чувство не заслуживает названия любви.

Единственное общее для всех людей чувство — страх смерти. Не случайно нравственно самоубийство не одобряется.

Майнлендер очень правильно описывает очарование смерти. В самом деле, если по какому-нибудь случаю мы почувствуем очарование смерти, не легко уйти из её круга. Больше того, думая о смерти, мы как будто описываем вокруг неё круги.

Наследственность, окружение, случайность — вот три вещи, управляющие нашей судьбой. Кто радуется, пусть радуется. Но судить других — самонадеянно.

Кто насмехается над другими, сам боится насмешек других.

Человеческое, слишком человеческое — большей частью нечто животное.

Он был уверен, что может стать негодяем, но не идиотом. Но прошли годы, он не стал негодяем, а стал идиотом.

О греки, поставившие над Юпитером бога мести! Вы знали всё и вся.

Но это в то же время показывает, как медленен наш прогресс, прогресс людей.

Мудрость одного лучше мудрости народа. Если бы только она была проще…

Он был поэт-сатанист. Но, разумеется, в реальной жизни он только раз на горьком опыте убедился, что значит выйти из зоны безопасности.

Больше всего мы гордимся тем, чего у нас нет. Например, Т. владел немецким, но на столе у него всегда лежали только английские книги.