Читаем Воронья стража полностью

Как бы нам того ни хотелось, лорд-протектор был человеком быстрого ума и потому немедленно сообразил, чьих рук дело приключения минувшей ночи и не менее содержательные происшествия следовавшего за ней утра. Но ярость его была уже бессильна. История опрокинула свои песочные часы, и как бы ни хотелось Рейли повернуть вращение колеса вспять – попытки его были обречены на неудачу.

Вначале смекнув, что беглецы наверняка будут ждать тайное посольство где-нибудь в дельте Темзы, он велел предоставить мне другой корабль, чтобы использовать “Сваллоу” в качестве ловушки. Знай Уолтер о наличии у нас с Лисом прямой связи, он бы не тратил время попусту, затевая маскарад. Но он о ней не ведал, а потому корабль с большей частью Адмиральской своры ушел в Кале без меня. Не дождавшись вестей от подставной “ласточки”, лорд-протектор решил было ловить беглецов на живца, однако наживка в моем лице возмущенно отказалась принимать участие в подлой авантюре взбешенного полукороля-полупирата.

– Ваши люди, Уолтер, могут сопровождать меня до Кале, – жестко бросал я в лицо лорду-протектору, решившему снабдить корабль ловчей командой. – Даже если бы я был замешан в том, в чем вы меня обвиняете, я бы обязательно предусмотрел условный знак, который следовало бы подать с палубы корабля. И уж конечно же, никакого сигнала подано не было бы! Но заявляю вам откровенно, как старому боевому товарищу и человеку, способному оценить мою откровенность: вы можете вернуть меня в Тауэр и забыть о поддержке Франции навсегда.

Мой брат – великий мастер компромисса. При условии прекращения поддержки Католической лиги, он пропустит войска через Францию, чтобы, сосредоточившись в Бретани, они могли обрушиться на вас в любой удобный момент. Филиппу II не придется гонять флот через клокочущее Аквитанское море, мимо рокового мыса Финитстер. Для перевозки войск через пролив ему вполне хватит купеческих галеонов Антверпена. Надеюсь, вы понимаете, насколько это реально, и понимаете, что марш по цветущей Франции – совсем не то же самое, что мучительный переход через заснеженные альпийские перевалы. Армия Фарнезе сможет высадиться на южном или восточном побережье, где пожелает, уже через месяц. Если, конечно, их не задержит отлаживание совместных действий с ирландскими повстанцами.

Рейли молчал стиснув зубы, осознавая справедливость моих слов. Его время диктовать условия прошло, и сейчас он явно пытался понять, в какой момент блистательной партии захлопнулась подстроенная “старыми приятелями” западня. Он по-прежнему оставался игроком до мозга костей, а стало быть, считать игру законченной было крайне неосмотрительно. Тактический успех – еще не победа!

– Это, – между тем продолжал я, любуясь произведенным эффектом, – в случае, если я задержусь у вас в гостях. Вы же понимаете: бежал ли шевалье д'Орбиньяк вместе с Елизаветой или же без нее, поймать его все равно не удастся! А следовательно, через неделю уже вся Франция в один голос будет твердить о неприкрытом пиратстве английского лорда-протектора, удерживающего в плену французского дофина. Как разукрасит ваши подвиги Рейнар – боюсь даже предположить! Но могу сказать по собственному опыту: не удивляйтесь, если параллельно с испанским десантом на берег высадится и французский.

– Если же я отправлюсь в Кале под конвоем, – я поморщился, выговаривая эту фразу, – даю слово дворянина, слово принца крови: я велю обезглавить всех, кого вы ко мне приставите, без разбора, едва моя нога коснется земли Франции. Что будет дальше, думаю, объяснять нет нужды! Можете попробовать убить меня, но сейчас вы при шпаге – я при шпаге, так что в эту игру можно играть вдвоем.

– К чему мне вас убивать, сир! – мрачно сверкнув исподлобья глазами, сладкогласно проговорил Рейли. – Мы с вами всегда прекрасно понимали друг друга!

Тонкие изящные пальцы лорда-протектора нежно поглаживали рукоять шпаги, точно шейку ласкового котенка.

– Конечно, дьяволовы рога, мне будет крайне огорчительно узнать о смерти моих людей, но, думаю, и вас не обрадует известие о том, что некий монах-бенедиктинец казнен на Тайберне ужасной мучительной смертью.

– О да, Уолтер, вы правы! Я буду рыдать, убиваться, рвать на себе волосы! Возможно, даже перейду в католичество. Но вот беда: среди тех, кто в скором будущем, по вашему замыслу, должен провозгласить королем Уолтера I, сына Марии Тюдор и Филиппа II, мужа, как я полагаю, Марии Стюарт, изряднейшее количество как тайных, так и явных католиков. Пока что они стоят за вас, ибо вы не делаете разницы между англиканцами и приверженцами римского епископа, предпочитая видеть англичан не святошами, но добрыми подданными. Вряд ли казнь смиренного и благочестивого монаха, – со слезой в голосе произнес я, стараясь не глядеть в глаза собеседника, – добавит вам популярности. А толпы католиков между тем переметнутся к Невиллу. И все из-за того, что вы желаете воспользоваться мной в качестве сыра в пресловутой мышеловке. Уверяю вас, из этого начинания ничего не выйдет!

* * *