Читаем Ворон полностью

В полуночный час угрюмый размышлял усталой думойЯ над редкими томами — и туманился мой взор;Голова сквозь сон кивала… Дверь внезапно задрожала,Будто кто-то очень тихо колыхнул дверной запор.“Это гость, — пробормотал я, — гость колеблет мой запор,Кто ж не спит до этих пор?”Все мне помнится так ясно: ночь декабрьская ненастна,Каждый отблеск на паркете стлал загадочный узор;Как я утра дожидался и надеждой обольщалсяСкорбь унять в старинных книгах о возлюбленной Линор,Лучезарной, несравнимой; в мире ангелов Линор,Там в раю с недавних пор.Шелковистый смутный шорох в темно-красных жутких сторахСеял ужас, непонятный для меня до этих пор.Чтобы сердца стук унялся, повторять я лишь старался:“Это гость, который просит отпереть дверной запор,Гость меня увидеть хочет, просит отпереть запор,И не спит до этих пор”.Успокоенный немного, я сказал, став у порога:“Извините, что не отпер двери я до этих пор,Но так сладко задремал я, что и стука не слыхал я,Вы так тихо, осторожно колыхнули мой запор,Что я в стуке сомневался”. Тут я дверь открыл во двор —Только мрак мой гасит взор.Глубоко тот мрак пронзая, трепеща и ожидая,Страшный смертным призрак хрупкий все улавливал мой взор;Но молчанье было глухо, хоть и чутко было ухо,И одно, одно лишь имя шепот мой твердил: “Линор!”И мне эхо приносило снова шепот мой: “Линор!” —Милой сердцу с давних пор.Снова в комнату вступая, весь внутри огнем пылая,Я услышал снова будто рук таинственных напор.“За окном впотьмах, без света, кто-то верно ждет ответа.Кто же, кто же, посмотрю я, за шуршащей дымкой стор?Кто там ждет до этих пор?”29Ставень прочь метнул с размаху. Волю дав глухому взмахуКрыльев, ворон древний гордо, ворон баснословных пор,В комнату мою влетает, мне привета не кидает,Но с достоинством вельможи неподвижно держит взор.Сел на бюст Паллады тихо, и его спокоен взор,Словно здесь он с давних пор.Это птица грусть смахнула, и улыбка проскользнулаУ меня на облик важный птицы с взглядами в упор.Я сказал: “Старинный ворон, как ты призрачен и черен,Из каких ущелий мрачных ты взметнулся на простор?”Каркнул ворон, променявший мрак ущелий на простор:“Никогда уж с этих пор”.Сильно сердце поразило: птица ясно говорила;Хоть ответ ее без смысла я не понял до сих пор.Трудно было не смущаться, птице той не удивляться,Что на бюст над дверью села, — птица из полночных гор,Птица с именем столь странным, из студеных темных гор:“Никогда уж с этих пор”.Но на бюсте ворон снова все твердит мне то же слово,То же слово извергает из своих зловещих нор,И другого не бормочет, перьев черных не всклокочет, —И когда шепчу я внятно: “Я покинут с давних пор.Завтра он меня покинет”. Птица каркает в упор:“Никогда уж с этих пор”.И в безмолвии свинцовом, пораженный этим словом,Я сказал, он послан, верно, от Того, чей рок безмерныйРечи все в один сливает несмолкаемый укор,Безнадежный, похоронный, несмолкаемый укор:“Никогда уж с этих пор”.30И мою улыбку снова ворон выманил суровый,Кресло выдвинув, поставил я его совсем в упорПротив ворона. Без слова сел на бархат я лиловый,Размышляя, что сказала птица баснословных пор,Что же карканье то значит птицы из студеных гор:“Никогда уж с этих пор”.Весь в догадках утопая, мысль безмолвьем охраняя,В сердце глаз вороньих чуял пламенеющий задор.Это чуял и другое, в кресле сидя, для покояЯ к подушке приникая, как и лампы ник узор.31“Ах, теперь ей не приникнуть к той подушке, где узор, —Никогда уж с этих пор”.Тут струя меня обвила благовонного кадила.Серафим его колеблет, гулок пол, шуршанье стор.“О, несчастный, — я воскликнул, — Бог в твои страданья вникнул,И забвеньем исцеляет память о твоей Линор”.Каркнул ворон про забвенье в небо скрывшейся Линор:“Никогда уж с этих пор”.“О, пророк, — сказал тогда я, — птица добрая иль злая,Искуситель ты иль жертва, вихрем сброшенная с гор,В заколдованный мой угол, где все полно жутких пугал,Исцеленье существует, о скажи, иль это вздор?”И тогда про исцеленье ворон каркнул мне в упор:“Никогда уж с этих пор”.“О, пророк, — сказал тогда я, — птица добрая иль злая,Небесами, что над нами высят горний свой убор,Вечным Богом заклинаю, ты скажи мне, умоляю,Ах, возможно ли мне будет там, в раю, обнять Линор?”Ворон каркнул про святую в мире ангелов Линор:“Никогда уж с этих пор”.“Так исчезни, злая птица, как ночная небылица, —Я вскричал, вскочивши с кресла, — уноси твой лживый вздор!Только требую теперь я, не оставь твои мне перья,Ложь твою они напомнят. С бюста прочь! В ночной простор!”Ворон каркнул, не слетая, не летя в ночной простор:“Никогда уж с этих пор”.И с тех пор на бюсте ворон, мрачно-тих и густо-черен,Все сидит, сидит без мысли, как бы вылететь на двор.И глаза его так злобны, грезам демона подобны.Лампы свет тяжелой тенью птицу на пол распростер.Не подняться мне из тени, свет которую простер, —Никогда уж с этих пор.
Перейти на страницу:

Все книги серии Литературные памятники

Похожие книги

Монады
Монады

«Монады» – один из пяти томов «неполного собрания сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), ярчайшего представителя поэтического андеграунда 1970–1980-x и художественного лидера актуального искусства в 1990–2000-е, основоположника концептуализма в литературе, лауреата множества международных литературных премий. Не только поэт, романист, драматург, но и художник, акционист, теоретик искусства – Пригов не зря предпочитал ироническое самоопределение «деятель культуры». Охватывая творчество Пригова с середины 1970-х до его посмертно опубликованного романа «Катя китайская», том включает как уже классические тексты, так и новые публикации из оставшегося после смерти Пригова громадного архива.Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия / Стихи и поэзия
Москва
Москва

«Москва» продолжает «неполное собрание сочинений» Дмитрия Александровича Пригова (1940–2007), начатое томом «Монады». В томе представлена наиболее полная подборка произведений Пригова, связанных с деконструкцией советских идеологических мифов. В него входят не только знаменитые циклы, объединенные образом Милицанера, но и «Исторические и героические песни», «Культурные песни», «Элегические песни», «Москва и москвичи», «Образ Рейгана в советской литературе», десять Азбук, «Совы» (советские тексты), пьеса «Я играю на гармошке», а также «Обращения к гражданам» – листовки, которые Пригов расклеивал на улицах Москвы в 1986—87 годах (и за которые он был арестован). Наряду с известными произведениями в том включены ранее не публиковавшиеся циклы, в том числе ранние (доконцептуалистские) стихотворения Пригова и целый ряд текстов, объединенных сюжетом прорастания стихов сквозь прозу жизни и прозы сквозь стихотворную ткань. Завершает том мемуарно-фантасмагорический роман «Живите в Москве».Некоторые произведения воспроизводятся с сохранением авторской орфографии и пунктуации. В ряде текстов используется ненормативная лексика.

Дмитрий Александрович Пригов

Поэзия