Читаем Ворон полностью

Я завел его на стройплощадку. Это было то место, где в полу красовалась огромная дыра. Она была такая большая, что захватывало дух. До самого низа было метров пятнадцать. Здесь мы и остановились. Я пальцем указал, что кошка сидит под полом, и учитель сразу пригнулся, чтобы самому это видеть, а потом полез ее доставать. Я заранее усадил ее аккуратненько на небольшую площадку, чтобы она не смогла выбраться. Ее мяуканье доносилось издалека. Я постарался, чтобы картина была правдоподобной. И когда мы шли сюда, я, чуть ли не затаив дыхание, прислушивался к каждому шороху, к каждому шагу – нет ли в этих звуках других, посторонних. Не хотелось бы сейчас встретить кого-нибудь на своем пути. Мне пришлось бы убирать и свидетеля. Но, к счастью, все обошлось. И как по намеченному сценарию препод полез в ту самую дыру, и я долго раскачиваться не стал. Ногой столкнул его с опорной площадки так, что он полетел вниз.

Казалось, что его крик доносится с разных мест стройплощадки. Это была музыка. Музыка полета, которую я слушал бы и слушал. Но она оборвалась в одну секунду, а потом удар, и, кажется, я услышал хруст. Что это? Я быстро подошел к краю, а потом посмотрел вниз.

Железные арматуры, что торчали внизу, в разных местах проткнули его тело. Он бился в конвульсиях. Я больше не слышал его крика, а только видел, как кровь стекала с его тела на землю. Когда все стихло, он так и остался висеть на этих железках, а я наблюдал за ним сверху и не мог сдвинуться с места. На душе было так радостно, что хотелось выпрыгнуть из своего тела.

– Это тебе за моего отца, за мою мать! – наконец-то произнес я чуть слышно, когда немного пришел в себя, а потом полез спасать свою кошку.

Стройку не стали закрывать, только нас всех перевели в другое место. Этот случай посчитали несчастным, хотя многим начальникам пришлось искать другое место работы. Нас даже не опрашивали. И я решил, что правильно все подстроил. Мои родители отомщены. Теперь смогу спокойно жить. Хорошо, что я узнал его первым и сделал то, что должен был сделать. Больше мне никто не сможет угрожать. Моя жизнь в очередной раз начинается с новой страницы. С чистого листа. Там, где больше нет вражды и страха. Меня больше некому преследовать. И сны… Они снова станут каллиграфически красивыми, как в раннем детстве.

Два года пролетели, как один день. И вот теперь я – выпускник. Свобода манила меня. И с каждым днем все больше и больше, пока не настал тот день, когда я покинул стены своего временного приюта. Я помню, как мне вручали ключи от старого пустующего дома родителей, а потом выписали единовременное денежное пособие. По приезде в родной город я должен был устроиться на работу, и сделать это в кратчайший срок. Денег едва ли хватало протянуть пару месяцев. И тогда я решил, что начну с курьера. Может быть, потом мне под руки попадется что-нибудь стоящее, а сейчас мне надо просто встать на ноги, сделать ремонт в доме и поменять всю мебель. Не хочу жить воспоминаниями. А эти вещи, громоздкие, пыльные, лежащие мертвым грузом в разных углах дома, вновь уводили меня за собой, чтобы я, наконец, вспомнил, что происходило здесь несколько лет назад.

Дома, вместо того чтобы расслабиться и отдохнуть, я словил очередной неожиданный сюрприз – повестку в военкомат. Мое сиротство не отменяло закон о воинской обязанности. Каждый мужчина должен был отдать свой долг Родине. Но не в моем случае. Все документы и справки, что были на моих руках, говорили об обратном. Я вообще никогда не должен был появляться в военных учреждениях. Даже не знаю, что может произойти со мной, когда я получу в руки оружие. Мои воспоминания могут вернуться. Долго я не смогу им противостоять. Но они там, в военкомате, меня вызывают. Может быть, не стоит так беспокоиться из-за пустяков? Я тупо должен прийти к ним и получить свой военный билет, вот и все. Во всяком случае, они как-то узнали о моем возвращении, и теперь мне нужно быть там.

На следующий день я хорошо позавтракал, оделся во все новое и отправился в военкомат. В кабинете военкома меня ждал пожилой и лысый полковник. Его лицо было немного втянутое внутрь, будто бы он часто испытывал определенные психофизические ограничения. В глаза мне сразу бросилась его нервозность, будто бы он никому не верил, не доверял. В его взгляде прослеживалась такая космическая враждебность к окружающим, что он даже не предложил мне сесть. Я подошел к нему ближе, но он жестом показал мне, чтобы я оставался стоять на месте. Пришлось подчиниться. Когда он узнал, кто сейчас стоит перед ним, то сразу оживился.