Читаем Волшебный маг полностью

Лелий

Флор, ни слова больше.

Когда отсутствую, меня

Не оскорбляй. В том свойство трусов

Соперника чернить словами.

Я выхожу, чтоб замолчал ты,

И стыдно мне, что столько раз

С тобой вступал я в поединок,

А не убит ты и доселе.

Юстина

Кто без вины бывал в подобных

Опасностях?

Флор

Все, что сказал

В твое отсутствие, скажу я

Перед тобой, и правда - правда.

(Хватаются за шпаги.)

Юстина

Стой, Лелий! Флор, что хочешь делать?

Лелий

Отмщение найду я там,

Где я услышал оскорбленье.

Флор

Там, где сказал свое я слово,

Его поддерживать я буду.

Юстина

Спасите, небеса, меня

От столь великих затруднений!

Флор

Я покарать тебя сумею.

СЦЕНА 16-я

Правитель, Лисандр, Толпа.

- Юстина, Лелий, Флор.

Все входящие

Остановитесь!

Юстина

О, несчастье!

Правитель

Что здесь такое предо мной?

Но эти шпаги - указанье,

Мне больших сведений не нужно.

Юстина

О, я несчастная!

Лисандр

О, горе!

Лелий

Владыка...

Правитель

Лелий, замолчи.

Ты сын мой и затеял смуту?

Ты, опираясь на влиянье

И на мое благоволенье,

В Антиохии сеешь рознь?

Киприан

Заметь, владыка...

Правитель

Взять обоих.

Да исключения не будет,

Ни преимуществ знатной крови,

Когда вина, вина для всех.

Лелий (в сторону)

Пришел, ревнуя, удаляюсь

С обидой.

Флор (в сторону)

Боль приходит к боли.

Правитель

Их в разных поместить темницах,

Под стражей содержать в тюрьме.

А вы, Лисандр, как вы способны

Терпеть, чтобы пятно такое

На качествах благих возникло?

Лисандр

Да не обманывает вас

Такая видимость. Юстина

Той ссоре вовсе непричастна.

Правитель

Хотите вы меня уверить,

Что здесь в неведеньи она?

Тут юноша, она красива.

В опасности такой сдержусь я,

Чтоб не сказали, что пристрастен,

Я здесь судья и я истец.

Но потеряли стыд вы вовсе,

И знаю, что еще дадите

Мне повод (и его желаю)

Сполна для всех разоблачить

Обманчивую добродетель

Явленьем низостей правдивых.

(Правитель и толпа уходят

с Лелием и Флорам.)

СЦЕНА 17-я

Юстина, Лисандр.

Юстина

Моим пусть словом будут слезы.

Лисандр

Не время более для слез.

Как дурно я, Юстина, сделал

В тот день, когда тебе задумал

Поведать я, как родилась ты.

Не говорил бы никогда,

Что ты на берегу потока

В лесу была рожденьем трупа.

Юстина

Я...

Лисандр

Мне не нужно объяснений.

Юстина

Свидетель небо за меня.

Лисандр

Свидетельство приходит поздно.

Юстина

Нет срока, чтоб истек он поздно.

Лисандр

Для наказанья преступлений.

Юстина

Для правды, чтоб ее явить.

Лисандр

За то, что видел, осуждаю.

Юстина

Тебя за то, что ты не знаешь.

Лисандр

Оставь меня, я умираю.

Юстина

У ног твоих вся жизнь моя.

(Уходят.)

Зала в доме Киприана. В глубине галерея,

через которую видно поле.

СЦЕНА 18-я

Киприан, Дьявол, Москон, Кларин.

Дьявол

С тех самых пор, как я с тобою,

Все время здесь печален ты.

В глубокой горести черты,

Лицо отмечено тоскою.

Зачем свою скрываешь боль?

Без колебаний мне откройся,

Я помогу, и успокойся,

Лишь быть полезным мне позволь,

Чтобы твое одно желанье

Исполнить, мглу развеяв, беды,

Я сдвину гвозди всех планет.

Киприан

Такого в мире чарованья.

Хотя бы дружбу мог явить,

Не сможешь ты осуществить:

Мое желанье невозможно.

Дьявол

Раскрой мне тайны пелену.

Киприан

Люблю я женщину одну.

Дьявол

Об этом так мечтать тревожно?

Киприан

Когда бы знал ты, кто она!

Дьявол

Я весь зажженное внимание,

Я любопытство ожиданья,

Но трусость мне твоя смешна.

Киприан

Заря, что в колыбели нежной

Рождает солнце в светлый час,

Алмазы слез струя из глаз

На свой покров пурпурно-снежный;

Зеленый тайный теремок,

В котором расцветает роза,

Когда апрель тоску мороза

Забыл и в цвет луча облек;

Плененный в беге, ручеек,

Что вот еще свой блеск не мечет,

И лишь вполголоса лепечет,

Еще не свергнув цепи льда;

Едва расцветшая гвоздика,

Где зримо небо в чаше лика.

Коралл и вместе с тем звезда;

Веселая в полете птица,

Что одевается в цвета,

Хрустальным голосом чиста,

Из перьев звонкая цевница;

Под солнцем твердая скала,

Что к солнцу всходит, высь вздымая,

И солнце думает, влюбляя,

Ее расплавить, но, светла.

Без снега есть как и была;

Лавровый куст, что, полн отваги,

Цветет, влюбляясь сам в себя

И цветом блеск лучей любя,

А корни нежа в снежной влаге;

И, словом, пурпур, колыбель,

Ручей, и роза, снег, цевница,

Влюбленная в напевы птица,

В жемчужном бисере апрель,

В хрусталь глядящая гвоздика,

Неколебимая скала,

И лавр, что весь цветная мгла,

Все часть божественного лика,

Для всех красот в ней зеркала.

Я полн забвения такого,

Увы, игралище судеб,

Настолько в страсти я ослеп,

Что в складках нового покрова

Стал походить я на другого.

Свои науки я забыл,

Толпе свою я предал славу,

Я пью в рыданиях отраву,

Ветрам надежду уступил,

Свой ум в презреньи потопил.

Сказал (и в том сдержу я слово),

Что душу брошу я векам

И духу адскому предам

(Пойми, как мучаюсь сурово),

Коль сможет ту, к кому вся страсть,

Он мне за то отдать во власть.

Но в этом торге лишь печали:

Он не придет ко мне, спеша,

Не так ценна моя душа,

Чтоб за нее любовь мне дали.

Дьявол

И хочешь ты теперь идти

По тем тропинкам безнадежным,

Которые есть путь влюбленных,

Что сразу радость ощущают?

Или примеры далеко

Красот, что уступили просьбам

И гордость преклонили к лести?

Желаешь ты достигнуть цели,

Ее в объятья заключив?

Киприан

И в этом можешь сомневаться?

Дьявол

Так вышли слуг своих отсюда,

И поведем вдвоем беседу.

Киприан

Отсюда уходите вы.

Mоскон

Я повинуюсь.

Кларин

Я послушен.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Зной
Зной

Скромная и застенчивая Глория ведет тихую и неприметную жизнь в сверкающем огнями Лос-Анджелесе, существование ее сосредоточено вокруг работы и босса Карла. Глория — правая рука Карла, она назубок знает все его привычки, она понимает его с полуслова, она ненавязчиво обожает его. И не представляет себе иной жизни — без работы и без Карла. Но однажды Карл исчезает. Не оставив ни единого следа. И до его исчезновения дело есть только Глории. Так начинается ее странное, галлюциногенное, в духе Карлоса Кастанеды, путешествие в незнаемое, в таинственный и странный мир умерших, раскинувшийся посреди знойной мексиканской пустыни. Глория перестает понимать, где заканчивается реальность и начинаются иллюзии, она полностью растворяется в жарком мареве, готовая ко всему самому необычному И необычное не заставляет себя ждать…Джесси Келлерман, автор «Гения» и «Философа», предлагает читателю новую игру — на сей раз свой детектив он выстраивает на кастанедовской эзотерике, облекая его в оболочку классического американского жанра роуд-муви. Затягивающий в ловушки, приманивающий миражами, обжигающий солнцем и, как всегда, абсолютно неожиданный — таков новый роман Джесси Келлермана.

Нина Г. Джонс , Полина Поплавская , Н. Г. Джонс , Михаил Павлович Игнатов , Джесси Келлерман

Детективы / Современные любовные романы / Поэзия / Самиздат, сетевая литература / Прочие Детективы
Драмы
Драмы

Пьесы, включенные в эту книгу известного драматурга Александра Штейна, прочно вошли в репертуар советских театров. Три из них посвящены историческим событиям («Флаг адмирала», «Пролог», «Между ливнями») и три построены на материале нашей советской жизни («Персональное дело», «Гостиница «Астория», «Океан»). Читатель сборника познакомится с прославившим русское оружие выдающимся флотоводцем Ф. Ф. Ушаковым («Флаг адмирала»), с событиями времен революции 1905 года («Пролог»), а также с обстоятельствами кронштадтского мятежа 1921 года («Между ливнями»). В драме «Персональное дело» ставятся сложные политические вопросы, связанные с преодолением последствий культа личности. Драматическая повесть «Океан» — одно из немногих произведений, посвященных сегодняшнему дню нашего Военно-Морского Флота, его людям, острым морально-психологическим конфликтам. Действие драмы «Гостиница «Астория» происходит в дни ленинградской блокады. Ее героическим защитникам — воинам и мирным жителям — посвящена эта пьеса.

Александр Петрович Штейн , Гуго фон Гофмансталь , Исидор Владимирович Шток , Педро Кальдерон де ла Барка , Дмитрий Игоревич Соловьев

Драматургия / Драма / Поэзия / Античная литература / Зарубежная драматургия