Читаем Волошский укроп полностью

Священник пытался развязать намокшие веревки, но ничего не получалось. Тут из темноты послышался другой голос, холодный, властный и слегка металлический, как показалось Анастасии.

– Позвольте мне.

Сверкнула шпага. Путы, стягивающие руки и ноги, распались надвое и кровь снова побежала в затекшие конечности. Было больно, но этой боли девочка даже обрадовалась. Она села, бережно поддерживаемая монахом, и смотрела с нескрываемым интересом, как незнакомец прячет потайной клинок обратно в трость, поворачивая набалдашник влево, пока не раздастся щелчок.

– Надо как можно скорее уносить отсюда г-жу Арапову, – сказал этот человек, разом напомнивший Анастасии дюжину персонажей французских романов. – Она вся в крови и дрожит от холода. А здесь кругом грязь и неизвестно какая зараза. До Трубной площади уже недалеко.

Алеша кивнул и легко поднял девочку на руки.

– Освещайте путь, Родион Романович. Я совсем не ориентируюсь в здешних направлениях.

Мармеладов кивнул и пошел вперед с фонарем. Минут через десять, когда руки священника начали предательски уставать, желтый луч керосинки осветил пролом в стене – трещина шла наискосок, разрезая стену тоннеля почти ровной линией. Не исключено, что своим происхождением она обязана не природным явлениям, а зубилу и молотку.

– Сюда! – зашептал сыщик.

– Не забывайте об осторожности! Извозчик не зря предупреждал о разбойниках, – пропыхтел Алеша. – Хотя, с вашим оружием, засады можно не бояться.

Мармеладов перехватил трость поудобнее и, слегка пригнувшись, шагнул в треугольный пролом. Почти сразу вернулся: путь свободен. Они оказались в подвале, где вдоль стен стояли штабеля с пыльными бутылками. Здесь сыщик принял девочку из рук монаха и велел тому взять вина с ближайшей полки.

– Хотите отпраздновать? – растерянно спросил священник.

– Разумеется! – усмехнулся Мармеладов. – Но в свое время. А сейчас нам предстоит подниматься по лестнице, довольно скрипучей, как я убедился. Стало быть, надлежит вооружиться, Алексей Федорович. Трость тут не пригодится. Уроки фехтования вы ведь не брали? Я так и предполагал. Как дубинкой ею тоже не размахнешься, пролеты у лестницы довольно узкие. Остается вот это.

Он кивнул на бутылку в руках монаха.

– В одной парижской харчевне я наблюдал, как бандиты сражаются при помощи обычных бутылок. Первым ударом по голове вырубают самого сильного и опасного противника. А дальше в руке остается горлышко с острыми осколками, которым можно изрядно поранить всех прочих соперников. Французы называют этот прием petale de rose[2].

– Вряд ли я смогу поднять руку на ближнего, – покачал головой священник.

– Тогда молитесь, чтобы мы выбрались без приключений, – жестко сказал сыщик, пропуская Алешу вперед.

Они поднялись из подвала, прошли мимо приоткрытой двери в первом этаже, за которой пьяные голоса не в лад пели песню о Стеньке Разине. Никто, против ожидания, не высунул любопытный нос, не задал неудобных вопросов. У здешних архаровцев свои понятия – идешь, человече, от Ведьмы-реки, так и ступай себе. А любопытные долго ли живут?

На улице Мармеладов огляделся и узнал задний двор трактира «Крым». Поспешно свернув за угол, они вышли к площади. Вокруг горели фонари, а извозчик высаживал из коляски очередную подвыпившую компанию.

– Вот что, Алексей Федорович! Поезжайте немедля к дому обер-полицмейстера. Там вас примут как родного, а девочку окружат заботой и микстурами, – скороговоркой произнес сыщик, устремляясь к освободившемуся экипажу.

Алеша бежал за ним, путаясь в мокрой рясе, которая липла к ногам.

– А вы куда, Родион Романович? Отчего же не с нами?

– Надо спешить к палатам Шуйских. Если адъютант кликнул подмогу, то все уже закончилось и шпион задержан. Но есть у меня подозрение, что Платон со свойственной всем юнцам самоуверенностью, сунется к Чылгын кюрту один. А это может закончиться большой бедой… Вон как раз конка спускается, сейчас на повороте в нее запрыгну и вмиг доберусь.

Он аккуратно уложил девочку на сиденье коляски, накрыв своим сюртуком, как одеялом. Потом обернулся к священнику.

– Вы потом сразу возвращайтесь от г-на Арапова с парой городовых, а лучше с тремя. Если Митя будет идти по нашим следам, он может столкнуться с любителями хорового пения. Кто знает, в каком они будут настроении, – тут сыщик посмотрел на бутылку, которую Алеша судорожно сжимал в руках. – Заодно оставите деньги за вино, иначе будете корить себя, что нарушили заповедь «не укради». О, какой хороший выбор. «Дюар-Милон» 1859 года. Да вы гурман, почище барона Ротшильда. Ну все, все. Трогай!

Не слушая возражений Алеши, сыщик бросился через площадь к притормозившей на повороте конке. На ходу вскочил в вагон и сразу поднялся на второй этаж, дабы не смущать пассажиров запахами пропитавшей его Неглинки. Конка снова набрала ход. Мармеладов всматривался в пролетающие мимо дома и мелькающие фонари, но мыслями он был далеко отсюда.