Он подошел вдоль площади, мимо старой медной пушки и вошел в прохладную тень собора Сан Фелиие. Там было тихо — одно из немногих мест, где он мог размышлять. Свечи помаргивали… Алтарь был украшен цветами до самого верха. Горели только две лампы, и он сел в полутьме на коричневую деревянную скамью, осмотрелся вокруг. Все религиозная чепуха, разумеется. Все это можно уничтожить двумя-тремя вопросами, на которые никто не даст ответа. И главный из этих вопросов такой: — Если Бог существует, то в какую игру он играет? — Но тем не менее. Сан Фелипе действовал на него умиротворяюще. Он провел тут четверть часа, затем вышел в пылающий жаром город.

Вернувшись в свой кабинет в Университете, он достал доклад, из кейса. Снова быстро прочел его. Затем подошел к столу, достал черный пластиковый футляр машинки и стал печатать двумя пальцами.

Глава 2

Как гигантский летающий дракон с четырьмя перепончатыми крыльями, Большая Птица летела вдоль 64 параллели, высоко над великой сибирской рекой Обью. Три минуты назад она достигла наинизшей точки своего орбитального полета. Щелкнули реле. Открылись крышки объективов камер, установленных в нижней части двенадцатитонного фюзеляжа, и Большая Птица начала работу в соответствии с программой, заложенной в нее теми, кто послал ее в полет из Пойнт Аргвелоо на Калифорнийском побережье к советским сооружениям, спрятанным в бескрайней сибирской тайге.

Задача была выполнена за несколько секунд. Снова щелкнули реле, включились двигатели корректировки полета, и Большая Птица продолжала свой полет по орбите к наивысшей точке, находящейся в 198 милях над землей. Через 48 часов пленки, отснятые над Обью, будут помещены в термозащитные капсулы, выброшены из люков, войдут в земную атмосферу. Откроются парашюты капсул и они плавно опустятся на поверхность Тихого океана севернее Гавайских островов. Это будут самые важные фотографии, когда-либо полученные со спутника. Они будут свидетельствовать о наступлении новой эры.

Небольшая бабочка с медно-красными крыльями билась о стекло большого окна над столом Евгения Солдатова. Он смотрел на нее некоторое время. Хиппотое, подумал он рассеянно. Как же ее называют местные жители? Прощальная Бабочка. Да, да. Прощальная Бабочка. Ее называют так потому, что она появляется в конце короткого сибирского лета. Кто же рассказал ему об этом? Валентина, конечно. Он ей расскажет о бабочке во время обеда. Ей будет интересно.

Он посмотрел в окно на серебряные ели и могучие кедры Академгородка. Сквозь ветви был виден розовый кирпич стен другого крыла Комплекса Катукова. По тенистой дорожке под руку шли двое молодых людей — стажеры, наверное. Со вздохом Солдатов повернулся к столу. Он взял бумагу, которую читал до того, как его отвлекла бабочка. Если эта пыль из Красногорских копой связана с Осташковским катаклизмом 23 000 лет назад, то…

Зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Солдатов слушает.

Голос в трубке был торопливый, задыхающийся. Солдатов узнал голос — это был Андрей Булавин, старший климатолог в Якутске.

— Евгений… хорошо, что ты на месте. Слушай… это случилось опять.

— Где?

— В местечке Зиба. На северо-востоке. О Зибе никто никогда не слышал. Там какой-то маленький рыбообрабатывающий завод. Население восемьсот — девятьсот человек.

— Что случилось?

— То же самое, что и в Калье.

— И были…

— Да, да, Евгений. Это ужасно. Оно ударило в школьный автобус. Оттуда еще не вылезли дети. Очевидно, они были на экскурсии на озере в трех милях от Зибы. К счастью, в школе была эпидемия гриппа и автобус был заполнен только наполовину. Так что могло быть и хуже…

— Ты сказал, что было точно то же самое?

— Да, насколько мы можем судить. На месте происшествия был человек, но от него мало толку — он в шоке.

— И это было чисто локальным явлением? Не захватило весь район?

— Пока мы не знаем. Я позвонил тебе сразу, так как таковы инструкции. Но с Зибой нормальная связь, так что я думаю, что явление было чисто локальным.

— Где ты сейчас?

— В Якутске… в институте.

— Я думаю, мне придется прилететь и посмотреть самому. Жди меня завтра. Я позвоню тебе, как только договорюсь насчет самолета…

Евгений Солдатов аккуратно сложил бумаги в голубую папку, подошел к сейфу и запер его.

Затем он вышел из Комплекса, поежился, когда его ударил ледяной ветер. Слишком рано для зимы, подумал он. Что-то медно-красное на земле привлекло его внимание. Бабочка. Мертвая бабочка. Он пошел на стоянку автомобилей и поехал домой.