– Долг перед Видаррами – не единственный, ожидающий выплаты. Мой отец обещал взять Ланденкистер в качестве мести. – Он сделал паузу, чтобы отхлебнуть вина. – Поэтому мы вторгнемся в Сатдол. Сатрианцы поймут, что мы пошли войной на них только потому, что они сами отважились ее начать. Но это еще не все. Память о Харстатуре слишком свежа, чтобы сказать определенно, но… мне кажется, я полюбил войну. – Он остановился еще раз, чтобы посмотреть на Грея, но гвардеец хранил невозмутимость. – Я никогда не думал, что это произойдет. Война становится причиной множества смертей. Она ломает жизни и отнимает близких. Мой отец погиб на моих глазах. Хелмиц был задавлен до смерти. Война – это кровь, трупы и горе. Но я ловлю себя на том, что мысленно возвращаюсь к тем битвам – снова и снова. Война дается тяжелее, чем мирная жизнь. Все кристаллизуется в одну-единственную цель. Любое действие или бездействие обретает там жизненно важный смысл. Но, несмотря на все трудности, я полюбил войну. По ощущениям с ней не может сравниться ничто.

– Потому сражение и священно, – ответил Грей. – Смерть, эйфория и цель становятся единым целым. Нет более вдохновляющего опыта. И в этом вы не уникальны, лорд. Многие наши товарищи любят войну. Но никогда не забывайте о том, что это такое. Не позволяйте войне поглотить все ваше сущестовование. Если вы забудете про мирную жизнь, которая бывает между войнами, и начнете страстно желать только следующей битвы, вы станете одержимым. Вполне объяснимо, почему жизнь без войны вам кажется тусклой – вам уже есть с чем сравнивать, и вы не можете контролировать свои мысли. Но можно сформировать правильные привычки.

– Ты прав. – Роупер отпил еще. – Конечно же ты прав. Наша страна – мощная, как сама война, становится все меньше и меньше под ее влиянием. Но теперь впервые мы более многочисленны, чем сатрианцы, и оттого должны закончить войну, пока у нас есть силы. Мы не просто возьмем Ланденкистер, Грей. Мы заберем себе весь Альбион. Мы завершим эту войну раз и навсегда. Никаких больше мирных договоров и двусторонних соглашений – они нас только ослабляют. Мы покорим весь Сатдол.

– И что будем делать с сатрианцами, которые там живут?

– Не знаю, – признался Роупер, – я не заглядывал так далеко. Возможно, просто прогоним. Возможно, позволим остаться, заставив платить десятину и запретив изготовлять оружие. Я еще не решил. Черная Страна падет однажды, если мы не позаботимся о ее будущем. Единственный способ избежать этого – подчинить себе весь Альбион. Мир станет возможным лишь тогда, когда нас с сатрианцами разделит океан.

– А что насчет анхерийцев?

Если они покорят весь Сатдол, то на западе Альбиона анакимам откроется новая граница – на этот раз с Анхерией. В настоящее время контакты анакимов с анхерийцами были настолько редки, что этот народ в глазах северян превратился в почти мифический. Роупер даже сомневался, существует ли король анхерийцев Гогмагог на самом деле.

– Я бы хотел, чтобы они присоединились к нам, – ответил Роупер. – Мы предложим вернуть им их исконные земли, если они последуют за нами. Не думаю, что они интересуются экспансией, как сатрианцы. Они не настолько прожорливы и вполне умеют довольствоваться своим маленьким царством. Возможно, с анхерийцами у нас получится заключить прочный мир. Ты когда-нибудь с ними общался?

– Никогда, – признался Грей. – Но слышал множество историй, из которых можно заключить, что они очень непростые собеседники… Так, значит, долг перед Видаррами будет погашен за счет Сатдола?

– Да. Юг разбогател и нагулял жирок. Его там более чем достаточно, чтобы погасить все долги.

– Что ж, – сказал Грей и отпил наконец сам. – По крайней мере, ваши военные амбиции соответствует инженерным. Это может спасти вас от славы «Роупера-Строителя».

– По-моему, отличное имя, – заметил Роупер.

– Не торопитесь, милорд, народ придумает лучше, – деловито возразил Грей.

Черный Лорд улыбнулся и поднял кубок. Грей отсалютовал ему в ответ.

– Ты поможешь мне? – спросил Роупер.

– Разумеется, лорд, – ответил Грей.

В

Эпилог

В дверь постучали. Вигтр, сидевший в кресле с кубком вина в руке, вытянув длинные ноги к камину, оглянулся на звук. Он посидел еще некоторое время неподвижно, уставившись на дверь. Огонь в камине трепетал под воздействием ветра, гудевшего в дымоходе. Вигтр допил вино, не спуская с двери глаз. Стук повторился. Он осторожно поставил кубок на пол рядом с собой, встал и потянулся, прежде чем ответить. Открыв дверь, Вигтр увидел за ней посланника – коренастого черноволосого легионера, державшего в руках нечто, завернутое в светлую мягкую кожу. Посланник поклонился.

– Ликтор Собственного Легиона Рамнея Вигтр Форрейдерсон?

Вигтр кивнул. Посланник широко улыбнулся:

– О! Мое почтение, ликтор! Лорд Роупер Кинортассон передает вам свои наилучшие пожелания.

Понимающе кивнув, Вигтр отошел в сторону и жестом пригласил посланника войти. Легионер помедлил, но под пристальным взглядом Вигтра сдался и зашел внутрь, пробормотав слова благодарности.