– И почему я не пошла на математику? – вздыхала Нонна. – Татьяна Владимировна бы меня подменила, а так… я и просить не смела… единственный химик… Зоя Павловна болеет… кто ж меня сейчас отпустит? Давай я хоть сумку понесу, чемодан, наверно, тяжелый?

– Да нет, не тяжелый. Ты только не скучай, я там за двоих буду скучать. Надо же… так мечтал об отпуске – а теперь и ехать не хочу. Ты меня жди, хорошо?

– Хорошо. А ты смотри – на девушек не заглядывайся. А то почувствую что-нибудь – и приеду в твою Палласовку. И не посмотрю, что уроки, экзамены… А потом меня уволят, буду безработной, а ты будешь виноват…

Поезд прибыл минута в минута. Вот ведь, когда нужно опоздать, поезда не опаздывают…

Опустела земля.

Даже воздух стал туманным и липким… И тишина звенит на тоскливой ноте, и птиц не слышно. Дождь прекратился…

Как мне несколько часов прожить?..»

Сколько это – несколько часов? Два? Три? Десять? Всё равно – это только несколько часов… а не двадцать три дня.

Сейчас она придет домой и раскрасит в календаре жёлтым все дни без Серёжи, а потом каждый вечер будет вычёркивать прожитый день зеленым фломастером. Фломастером цвета надежды.

Как по-разному течет время! Еще неделю назад оно летело и тетради нужно проверить, к урокам подготовиться, обед-ужин сварить, постирать, купить, Иришку встретить на станции, и – самое главное – на свидание не опоздать. А сейчас только на часы и смотрит, когда же день закончится – еще один долгий день без него…

Тридцатого мая Нонна торжествующе перечеркнула зелёным последний жёлтый квадратик – завтра в пять вечера она встретит Серёжу на станции!

Поезд опоздал на пятнадцать минут.

Сергей спрыгнул с подножки, обнял сияющую Нонну: «Ни-ког-да! Ни-ко-гда ни-ка-ких раз-лук! Поняла?» «Поняла! Ни-ког-да!»

Глава 3

Хорошо быть невестой – сшила белое платье, купила фату и никаких проблем! А тут думай, думай, что на свадьбу надеть… голову можно сломать. Тёмное не хорошо – сестра замуж выходит, а ты как в трауре. Розовое ей не идет, в голубом будет Наташа, в бежевом – Татьяна Владимировна, она давно себе платье купила, Ира его даже укорачивала. Она многим в городке помогала – то подшить, то ушить, то переделать… Любит она это дело! Бабушка в их семье шила, наверное, Иришка в нее удалась. И напёрсток, что от бабушки остался, ей впору – тоненький, серебряный, погнутый с одной стороны… а всё равно впору. Без него и не получается ничего, будто бабушка в него что-то доброе и волшебное нашептала. «Поспорили раз портняжка с чертом – кто быстрей рубаху сошьёт, – рассказывала бабушка, – взял черт нитку длинную-длинную, чтоб не вдевать часто в иголку, а портняжка взял короткую и начали. Черт сделает стежок и бежит далеко-далеко, пока нитка не кончится, а портняжка раз-два и дальше шьёт. Уже рубаха у него готова, а чёрт все за ниткой бегает…»

Каждый раз Ира бабушку вспоминает, как шить садится. Ей интереснее не новое шить (из куска-то ткани кто угодно сумеет), ей нравится фантазировать, перелицовывать, фасон изменять. А себе ничего не может найти, третий день по магазинам ходит. Вот, еще в ЦУМ зайдет, может, что новенькое появилось, а если ничего не найдёт, то сошьёт сама, тем более, ткань легче купить. Так… это она вчера видела, это – тоже, а это… Стоп! Какая милая блузочка – белая, в синий горошек, и воротничок оригинальный. Если к ней средней длины синюю юбку, да белые клипсы… а материал синий у неё есть – ещё зимой в военторге купила. Юбку-то она за вечер сошьёт! Надо же, как повезло, такая милая блузочка! И на электричку успеет, еще сорок минут… если, конечно, троллейбус не подведет.

Не подвёл. И с блузкой Ира не промахнулась – была на свадьбе самая красивая! После Нонны, конечно. Нонна вообще красавица, а в день свадьбы вся так и светилась!

И папа почти не пил. Ира на всякий случай рядом с ним села, но он и сам молодец. Пообещал накануне, что не испортит им праздник и не испортил. Интересно, а как Серёжа его будет теперь называть? Когда он пришёл к ним в первый раз, и Нонна сказала: «Знакомьтесь: это – Сергей, а это – мой папа», Серёжа привычно вскинул руку к виску: «Здравия желаю, товарищ подполковник!» А папа засмеялся: «Это там я тебе подполковник, а здесь – Кирилл Иванович». А может, он его будет папой звать? Нет, папой… как-то не так. Да еще вдруг перепутает? На службе скажет: «Здравия желаю, папа!» Нет… Кирилл Иванович лучше всего.

Отдам им всё – и блеск дневной, и свет ночной,

Но одного я – пусть не просят! – не отдам:

Любовь, пришедшую ко мне той весной…

Какие же они красивые, ее Нонна и Серёжа! Красивые – и счастливые!

После свадьбы Нонна переехала к мужу. К папе она забегала каждый вечер – то одна, то с Серёжей. Всё, как и раньше, а на выходные домой приезжала Ира.

«Не оставляйте его…»

Не оставляли.

* * *