…Мы поехали на соседнюю заставу, где должно было состояться политзанятие о партийности в литературе. Не было на политзанятии главного – общие положения теории не опирались на конкретный литературный материал. Я говорил нач. политотдела подполковнику Белову, что занятие у лейтенанта Стромского прошло вхолостую, спрашивал, что читает сам Белов, и услышал:

– Евтушенко я сам не читаю и другим не советую. И правильно сделал Стромский, что не заострял внимание…

– Ну а как же можно развенчать Евтушенко, Аксенова, Вознесенского, не зная, не цитируя их произведений?

– Цитировать – значит пропагандировать! А мы не можем пропагандировать Евтушенко. Я предложил библиотеке не выдавать его книг.

В. Леонович решил… использовать юбилей Маяковского для… выступления в защиту поэта Евг. Евтушенко, печально известного недавним своим грехопадением… Леонович гвоздит в своей статье видных советских литераторов, резко выступающих против его кумира…

В совершенно иной атмосфере прошли ныне традиционные вечера поэзии, хотя на одном из них Евтушенко и попытался вызвать нездоровый ажиотаж, читая стихи, не принятые к публикации… В «Балладе о штрафном батальоне» он уподобляет себя солдату-штрафнику, который не знает, «виноват или невиновен», но «солдатскую баланду хлебает из штрафного котелка». В стихотворении «На Печоре» – снова горький упрек: «Ах ты, матушка-Россия, что ты делаешь со мной? То ли все вокруг смурные, то ли я один смурной!»

В главе из новой поэмы, представленной в «Литературную газету», включен покаянный монолог Степана Разина, в котором ощущается явный подтекст – жалоба самого поэта: «Ладно, плюйте, плюйте, плюйте, – все же радость задарма. Вы всегда плюете, люди, в тех, кто хочет вам добра».

Евтушенко пытался найти сочувствующих и среди зарубежных литераторов. С этой целью, например, он приезжал в Ленинград во время симпозиума европейского сообщества, куда он не приглашался, чтобы установить контакты с такими зарубежными писателями, как Натали Саррот и Роб-Грийе, которые стоят на чуждых нам позициях в искусстве. Позднее он заискивал перед Д. Стейнбеком, встречался наедине с сопровождавшим его работником американского посольства. Евтушенко ведет богемный образ жизни, нетрезвым появляется в общественных местах.

Какая она, его новая поэма с таким ставшим обыденным и привычным названием – «Братская ГЭС»?.. Все три часа поэт и зал жили одной жизнью, одним дыханием.

Девушка, которая упорно отказывается назвать фамилию:

– У меня комок подступил к горлу, когда я слушала «Нюшку». И временами казалось: Нюшка – это я.

– Я машинист-экскаваторщик из Коршунихи. Фамилию мою, наверное, встречали в газете – Борис Тамм. Очень нравится «Иван Степанович». Вот так нужно поднимать рабочего человека…