Читаем Воины полностью

Мы пару секунд так постояли, глядя в их сторону, а потом я вспомнил, что мы же солдаты! Я схватил винтовку и готов уже был выстрелить, но тут Резерфорд говорит:

— Черт, отсюда в них не попадешь, далеко слишком, да и они в тебя не попадут. Индейцы не очень-то хорошие стрелки.

Тут один из бегущих апачей заметил нас, припал на одно колено и прицелился в нас из винтовки. Резерфорд раскинул руки и кричит:

— Давай-давай, стреляй, язычник!

Апач выстрелил.

Резерфорд ошибся. Пуля попала ему прямо в переносицу, и он так и рухнул с распростертыми руками. Когда он упал, Бывший Домашний Негр заметил:

— Я так понимаю, они много упражнялись.

Мы были на холме. Мы бросили мула и помчались вниз, к ручью, где были привязаны лошади. Мы перешли мелкий ручеек вброд, залегли между деревьев и прицелились. Мы открыли огонь — как будто целая толпа погонщиков мулов разом принялась щелкать к нутами. Воздух наполнился дымом, и в нашу сторону тоже начали стрелять. Я поднял голову и увидел, что бегущий человек изрядно вырвался вперед и его волосы и дружок между ног развеваются на бегу. Но тут один из всадников-апачей нагнал его, наклонился с седла и огрел белого мужика по голове тяжеленной узловатой палкой, которая была у него при себе. Я увидел, как брызнула кровь и человек рухнул наземь. Звук удара донесся до меня так отчетливо, что

меня передернуло. Апач издал торжествующий вопль и помчался дальше, прямо на нас. Он приостановился, чтобы ударить себя в грудь свободной рукой, и тут-то я в него и выстрелил. Я целился в грудь, но вместо этого попал лошади в голову, и они оба рухнули наземь. Ну что ж, по крайней мере, я спешил этого язычника.

Надо сказать, что про апачей можно говорить все, что угодно, но одного у них не отнимешь: этот мужик был отважнее любой живой твари, не считая барсука. Он бросился бежать в нашу сторону, а мы принялись палить ему навстречу. Я так думаю, что он вообразил, будто его охраняет какое-то могучее волшебство, потому как ни одна из наших пуль в него не попала. Он несся сквозь град пуль, будто зачарованный. Когда он подбежал ближе, я увидел, что грудь и лицо у него размалеваны какой-то глиной, и он завывал и ужасно орал. А потом он наступил в нору и упал. Он был довольно далеко от нас, но я услышал, как его лодыжка хрустнула, точно выбитая подпорка. Мы все невольно воскликнули: «Ох ты!» Очень уж мерзкий был звук, аж самим больно стало.

Должно быть, после этого падения все его волшебство вылетело у него из задницы, потому что тут мы снова принялись палить, и на этот раз он собрал все наши пули до единой, и, не успел развеяться дым, как он был мертвее предвыборных обещаний.

Прочие апачи как-то замялись, и, хоть они и отважные бойцы, а могу поручиться, что кое-кто из них все-таки обосрался.

Те апачи, что были верхом, остановили лошадей и поскакали назад, пока не очутились на холме, а бегущие индейцы попадали на землю и остались лежать. Мы пальнули еще несколько раз, ни в кого не попали, а потом я вспомнил, что я тут за старшего. И говорю:

— Не стрелять! Берегите патроны!

Бывший Домашний Негр подполз ко мне и говорит:

— Ну мы им задали жару!

— Ничего мы им пока не задали, — говорю я. — Это же воины апачей. Они в трусости не замечены.

— Может, полковник Хэтч услышал стрельбу? — говорит он.

— Да нет, они же далеко успели уехать. Они рассчитывают, что мы нарубим дров, оставим их тут и вернемся в форт. Так что они нас, наверно, пока не хватились и ничего не услышали.

— Вот жопа! — сказал Бывший Домашний Негр.

Я подумал, что, наверное, можно просто сесть и седло и ускакать прочь. Лошадей у нас было больше, чем у ниx, но если трое конных апачей за нами погонятся, нам все равно придется несладко. А так у нас было отличное место для обороны: в тени, у воды... Так что я решил, что лучше всего нам будет окопаться тут. И вдруг тот белый, которого огрели по голове дубимом, принялся стонать. И, как будто этого было недостаточно, марочка храбрецов вскочила из травы и бросилась в его сторону. Мы стали стрелять, но наши однозарядные винтовки перезаряжаются медленнее, чем бегают индейцы. Они нырнули в высокую траву, куда упал белый, и мы увидели, как его нога вскинулась, точно змея, и упала снова. В следующую секунду послышались крики.

Он все кричал и кричал. Райс подполз ко мне и говорит:

— Я так больше не могу. Я пойду туда и заберу его.

— Никуда ты не пойдешь, — говорю. — Я пойду.

— А почему ты? — спрашивает Райс.

— Потому что я за старшего.

— И я с тобой, — говорит Бывший Домашний Негр.

— Нет уж, — говорю. — Коли меня пришибут, за старшего останешься ты. Так сказал полковник Хэтч. Как я туда подберусь, откройте стрельбу, чтобы апачи были заняты, как медведь с пчелиным ульем.

— Черт, да ведь их даже не видно, а всадники удрали за холм!

— Ну, палите туда, где они могут быть, главное, мне в задницу не угодите!