Читаем Войны Роз полностью

Большое количество провианта и денег было потрачено впустую из-за столь непродуманной политики …[пропуск в тексте]. Король понес такие большие расходы, в силу обстоятельств будучи введен в заблуждение названием той гавани, которая упоминалась многими как место их возможной высадки. Поскольку говорят, что в окрестностях Саутгемптона так же, как и в Уэльсе, есть гавань под названием Милфорд (Milford), то некоторые увидели знак провидения в том, что это было не то всем известное место, а другое, носившее то же самое название. И, кроме того, король в это время, казалось, все внимание уделял укреплению южных частей королевства. Но все оказалось напрасным: в первый день августа[156] враг, не встретив никакого сопротивления, при попутном ветре высадился в знаменитой Милфордской гавани (Milford Haven) близ Пембрука.

Узнав об их прибытии, король обрадовался или, по крайней мере, стал выглядеть довольным и разослал своим сторонникам во все стороны света письма, в которых писал, что наконец настал тот долгожданный день, когда они смогут одержать легкую победу над столь презренной шайкой и впредь нести пользу и благоденствие своим подданным благодаря воцарившемуся спокойствию. Одновременно в некоторых посланиях содержались строжайшие приказы, чтобы никто, по крайней мере из числа тех, кто по рождению мог наследовать какую-нибудь собственность в королевстве, не смел уклоняться от участия в приближающейся войне; король угрожал, что если после грядущей победы будет найден хоть кто-нибудь, кого он не увидел на поле брани, то его неминуемо ожидает только одна судьба — потеря всего добра и владений, равно как и самой жизни.

Незадолго перед высадкой Томас Стэнли, сенешал королевского двора, получил разрешение войти в Ланкашир, свои наследные земли, чтобы посетить свое семейство и дом, где он давно не был. Однако ему разрешили остановиться там при единственном условии — он должен был послать своего старшего сына, Георга, лорда Стрэнджа (Strange), к королю в Ноттингем, где тот тогда находился; так Стэнли и сделал.

Как уже говорилось, противники короля, сойдя на берег в Милфорде в Уэльсе, стали продвигаться труднопроходимыми окольными путями по северу этих земель, которыми на правах лорда-камергера короля единолично управлял Уильям Стэнли, брат упомянутого лорда-сенешала. Тогда король велел упомянутому лорду Стэнли срочно предстать пред ним в Ноттингеме, поскольку боялся, что (как это и случилось позднее) мать упомянутого графа Ричмонда, на которой лорд Томас Стэнли был женат, убедит мужа перейти на сторону сына[157]. На это с замечательным … [пропуск в тексте] он стал оправдываться тем, что страдает от приступов потницы и никак не может приехать. Однако его сына, который собирался тайно покинуть короля, разоблачили с помощью хитрости. Он был арестован и признался, что в заговоре помимо него участвовали его дядя, вышеупомянутый сэр Уильям Стэнли, и сэр Джон Савадж (Savage), и что они собирались перейти на сторону графа Ричмонда; при этом он молил короля о пощаде и обещал, что отец со всей поспешностью прибудет на подмогу королю. Он послал отцу письмо, в котором рассказал о том, какой опасности подвергся, и одновременно просил оказать королю помощь, о чем уже было упомянуто.

В это время, когда двух вышеназванных рыцарей в Ковентри и в других местах публично объявляли предателями и заговорщиками, действующими против короля, враг поспешал и, следуя за королем по пятам днем и ночью, вынудил его переместить свою армию, хотя та еще не была полностью укомплектована, из Ноттингема в Лестер. Тогда обнаружилось, что здесь собралось множество воинов, готовых сражаться за короля, — никогда еще доселе не воевало столько народа на стороне одного человека[158].

В День Господень накануне праздника Апостола Варфоломея король помпезно, с короной на голове, продолжил свой путь в сопровождении Джона Говарда, герцога Норфолка, и Генриха Перси, графа Нортумберленда, а также других могущественных лордов, рыцарей и эсквайров, и вместе с бесчисленным множеством простых людей. При отъезде из города Лестер разведчики донесли ему о месте, где враг, вероятнее всего, должен был остановиться следующей ночью; после чего он расположился около аббатства Миривел (Mirival), на расстоянии приблизительно восьми миль от того города.^{177}