Читаем Войны Роз полностью

Джон Сэй[118], и вы, господа, явившиеся на этот Парламент от жителей земли моей! Причина, по которой я созвал вас, заключается в том, что я намереваюсь жить на свои собственные средства, а не обременять мой народ, за исключением случаев особой важности и срочности, когда, во имя блага самих моих подданных, а также для защиты их и моего государства, но не ради моего собственного удовольствия, на моих землях будет тот же порядок вещей, каковой был прежде во времена моих предков; я верю, что, когда настанет такое время, вы, господа, и весь народ земли моей будете ко мне столь милостивы и любезны, как это всегда бывало прежде во времена царствования моих прародителей. И я благодарю вас так сердечно, как только возможно, за то, что, как я верю, ваши добрые и искренние сердца и впредь будут столь же преданы мне, как это было доныне; я же, по воле Господней, буду вам добрым и милосердным королем и обещаю так же справедливо править вами, как правили народом все мои предки во дни минувшие; и в лихое время встану на защиту вашу и всего государства, не щадя ни себя, ни самой жизни своей и не боясь никакой опасности.{150}

После своего возвращения в 1471 г. он продолжил энергично осуществлять ту же политику финансовых реформ, оплачивая старые долги, создавая денежный запас, настаивая на экономии при дворе, усиливая контроль над таможенной системой, настойчиво требуя проводить строгое управление землями короны и предписывая твердо соблюдать феодальные права наследования выморочного имущества, опеки и брака.

Приблизительно в 1475 г. Годфри Грин писал своему другу и патрону сэру Уильяму Пламптону, насколько трудно тогда было получить прибыльное место на землях короны.

А что касается получения должности управляющего имением или сельскими угодьями, сэр, Вашей чести нужно представить себе, сколько усилий для этого необходимо приложить: сначала представить ходатайство королю, затем — нескольким лордам Совета (поскольку есть указ о том, что ни одна бумага не должна выйти от короля, пока они не увидят ее), а потом — хранителю личной королевской печати и канцлеру; это столь утомительно, что приходится заниматься только этим, отложив все остальное, и едва ли даже через месяц дело сдвинется с мертвой точки.{151}

В августе 1478 г. сэр Джон Пастон описал своему брату Джону-младшему, насколько суровым может быть королевское феодальное право.

Итак, молодой Уильям Брандон находится в тюрьме; он арестован за то, что намеревался силой овладеть одной пожилой достопочтенной леди, и, хотя ему это не удалось, он изнасиловал ее старшую дочь, а затем пытался надругаться и над ее сестрой; за это люди называют его мерзавцем, говоря, что он собирался съесть курицу и всех ее цыплят; и некоторые утверждают, что король собирается разбирать его дело и что его, скорее всего, повесят из-за женитьбы на вдове[119].{152}

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

1917–1920. Огненные годы Русского Севера
1917–1920. Огненные годы Русского Севера

Книга «1917–1920. Огненные годы Русского Севера» посвящена истории революции и Гражданской войны на Русском Севере, исследованной советскими и большинством современных российских историков несколько односторонне. Автор излагает хронику событий, военных действий, изучает роль английских, американских и французских войск, поведение разных слоев населения: рабочих, крестьян, буржуазии и интеллигенции в период Гражданской войны на Севере; а также весь комплекс российско-финляндских противоречий, имевших большое значение в Гражданской войне на Севере России. В книге используются многочисленные архивные источники, в том числе никогда ранее не изученные материалы архива Министерства иностранных дел Франции. Автор предлагает ответы на вопрос, почему демократические правительства Северной области не смогли осуществить третий путь в Гражданской войне.Эта работа является продолжением книги «Третий путь в Гражданской войне. Демократическая революция 1918 года на Волге» (Санкт-Петербург, 2015).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Леонид Григорьевич Прайсман

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное