Эдуард IV и Генрих VII, несмотря на драматические повороты их судеб, ни в коем случае не были людьми авантюрного склада. Мыслящие абсолютно традиционно, они действовали исходя из социальных и политических реалий, в которых они жили, а не против них. Они допускали и коварство, и даже клятвопреступления, если это служило их целям; их моральный облик был не хуже и не лучше, чем нравы тех людей, во благо которых они должны были править. Хотя оба могли быть тверды и жестоки, в целом они проявляли милосердие к своим противникам: отчасти потому, что политическая ситуация тех дней требовала этого, отчасти из-за того, что они не могли позволить себе чего-нибудь другого. С финансовой точки зрения — по современным стандартам или даже по стандартам некоторых из более могущественных и воинственных средневековых королей, их предков — их состояние едва ли вообще могло считаться таковым. С ограниченными доходами, полученными из источников, обусловленных договором, допускавшим лишь ограниченный рост, они были вынуждены использовать методы скорее казначея колледжа, чем современного министра финансов. Назвать такую монархию могущественной равносильно тому, чтобы принять тень за сущность. Английская монархия вышла из Войны Роз со стабильной, сильной властью, но одновременно это была ветхая структура: ее выживание зависело от защиты моря, служившего, по выражению Джона Гонта — «чтимого в веках Ланкастера», — «как оборонный ров для дома, на зависть менее счастливым странам». Спустя поколение даже реформаторским усилиям Томаса Кромвеля, министра Генриха VIII, не удалось преодолеть ее наследственные слабости. По континентальным меркам, Англия была всего лишь маленькой тихой заводью^{34}.

Глава I.

ДИНАСТИЯ ЛАНКАСТЕРОВ

Когда в 1399 г. Генрих Дерби, потомок Джона Гонта, герцог Ланкастерский, четвертый сын великого Эдуарда III, узурпировал трон своего кузена Ричарда II, он скрыл недостаточную обоснованность своих прав на корону в пространном и уклончивом заявлении в парламенте:

Так он проигнорировал права семейства Мортимеров, ведущего происхождение от Филиппы, дочери Лайонела Кларенса, третьего сына Эдуарда III. Эти права после 1425 г. перешли к ее правнуку Ричарду, герцогу Йоркскому. В то время не было твердых правил наследования английского престола, регламентирующих, должно ли наследование вестись только по мужской линии или вне зависимости от пола. Тогда обычное право наследования было потенциально возможным, но воспринималось как опасное. Только успех мог оправдать притязания семьи Ланкастеров на трон. Столетняя война во Франции, возобновленная Генрихом V, потеряла привлекательность для всех, кроме солдат, получавших непосредственную прибыль от его кампаний, и торговцев, снабжавших его армии. Одним из последствий побед Генриха над Валуа явилось растущее недовольство высокими налогами, которыми он обложил остальную часть общества. К 1421 г. многие вторили отчаянному восклицанию, которым Адам из Уска заканчивает свою хронику: