Читаем Воины Беловодья полностью

У Борко и Милована раскрылись рты. Молодцы потупились и густо зарделись. Глаз они не поднимали — Милован упорно смотрел меж конских ушей, Борко — вбок, на корни высокой сосны, росшей неподалеку. Будто увидел там нечто интересное, и сейчас ему — прямо-таки позарез! — необходимо выяснить, что это такое.

Прозор же крякнул, покрутил головой и зачем-то тронул заветное серебряное колечко. Княжич Добромил смотрел во все глаза. Еще бы, красота девицы казалась неописуемой! Венды далее и подумать не могли, что есть на свете такая краса! Лишь старый мореход Любомысл ничем не высказывал своего удивления. Будто ему не в диковинку ни сам нарядный терем, ни его хозяйка. Мол, бродя по свету, и не такое встречал.

Наконец, венды справилась со смущением. Во все глаза глядели на хозяйку. Видели соболиные тонкие брови, тонко очерченный нос и крепко сжатые, чуть припухлые губы. Будто сердится красавица. Но видно — вот-вот и заиграют уста радостной улыбкой. Глаза девушки лучились весельем, и сквозило в них нечто необъяснимо чарующее. Красавица искренне наслаждалась, видя замешательство вендских охотников.

Ни молодцы, ни Прозор, ни мореход Любомысл доселе не видели такого необычного и красивого наряда, в который была облечена девушка. Струилось невесомое, похожее на девичью вендскую рубаху платье — только длиннее, до щиколоток. Ткань его серебрилась, казалось, по нему, будто в погожий день по воде, пробегают веселые искорки. Сверху платья накинута легкая небесно-голубая безрукавка, а по ней серебряной канителью вышиты и облака, и птицы, несущиеся под ними, и лик солнца, который раскинул лучи над облаками. Странным казалось, что рисунок вышивки был наполнен непонятной силой и казался будто живым.

Волнистые белокурые волосы девушки перехватывал по лбу узкий, изукрашенный сверкающими самоцветами ремешок. Снизу под него было воткнуто перо мудрой ночной птицы: или совы, или филина.

Тонкие запястья украшали гладкие, тускло мерцавшие в сумраке золотые наручи. На пальцах рук несколько колец со вделанными в них изумрудами. Казалось, сверкнут глаза красавицы, и камни тут же им вторят.

— А-а-а!.. Гости дорогие! Приехали наконец-то! Как добрались? Не узка ли тропка оказалась? Вижу-вижу — болото обходили! Наверное, потому и задержались. Намаялись, верно? — улыбалась девушка. — Ну что же: распрягайте коней, да в горницу проходите. Мы ведь с Баюном вас заждались!

Вопрос, кто такой Баюн, тоже заждавшийся усталых путников, разрешился сразу. Из дверного проема неторопливо вышел важный полосатый котяра, размером чуть ли не с рысь, и, изогнув толстый хвост крючком, принялся тереться о босые ноги красавицы.

На дивном коте был надет блестящий серебряный ошейник. Передние лапки украшали такого же вида наручи. Весь вид нарядного кота выражал довольство, самоуверенность и радость. Прищуром желтых глаз он цепко озирал дорогих гостей. Взгляд его ненадолго задержался на Добромиле, на молодцах. Более пристально он изучал Прозора и Любомысла. Особенно Любомысла. И тут, переведя желтые глаза на суму старика, кот неожиданно фыркнул и зажмурился. Будто узрел нечто плохое. Старый мореход не знал, что и подумать. Чем это он не угодил Баюну?

Милован и Борко уже отошли от первоначального изумления и бросали на девушку восторженные взгляды. Парни приосанились, они выпячивали грудь и напускали на лица серьезный вид. Руки их сами по себе не к месту трогали оружие: то черен меча ухватят, то перевязь налучи поправят. Но все равно, показать красавице, что они основательные люди, получалось плохо. Хоть и надувались спесью молодые воины, но подводил их багровый румянец, который резко вспыхивал на пухлых щеках.

Зардеются молодцы и только справятся со стучащими сердцами, только ощутят, как кровь от лица отхлынула, как снова чувствуют, что лица вновь горят огнем и снова полыхает на щеках проклятущий жаркий румянец.

Совладать с ним молодцы ну никак не могли! Это и понятно: кого угодно ожидали они встретить у озера. Что угодно! Борко и Милован готовились к любой неожиданности; тут их могло поджидать неведомое чудо-юдо, или, скорее всего, снова бы встретились с той неопрятной каргой, которая трещала костяшками оберегов и вещала неприятным скрипучим голосом.

Но молодые дружинники и представить не могли, что после перехода по хворому заплесневелому лесу, после виденных в нем страшноватых и непонятных вещей, после нападения змеев они встретят такую красавицу! И чудовищ, оказывается у озера нет. И зверюг — матерых и опасных — тут тоже не видно. Только вот видят красу ненаглядную, а из зверей лишь кот-добряк!

Вон, вишь, как к хозяйке ластится! И бесстрашный кот: о хозяйку потерся, их желтыми глазищами осмотрел и к жеребцам порскнул — ничуть, видать, не боясь здоровых зверей. И откуда коту в таком лесу взяться? И как его тут не подъел какой-нибудь сильный зверь?