Читаем Воинственные фейри полностью

Он хотел… нет, я хотел быть воином, как мой отец. Я хотел защищать свой народ, как он. Я хотел, чтобы мама родила мне братьев и сестер, за которых я мог бы идти в бой. Но потом она заболела редким магическим вирусом, и папа ничего не смог сделать, чтобы спасти ее. Он готов был отдать за ее жизнь каждую монету и всю тяжесть своей души, но лекарства не было. Она исчезала от нас, словно превращаясь в призрака на наших глазах. И я вспомнил, как невыносимо больно было с ней прощаться.

— Я хочу мира, — признался я, когда это старое воспоминание разорвало мое сердце на куски и заставило меня скучать по матери так остро, что я горел. Почему-то я знал, что она хотела этого, я почти чувствовал, как она сейчас стоит у меня за спиной вместе с отцом, подбадривая меня, и это был первый раз, когда я чувствовал их рядом со мной так близко за очень долгое время. Вероятно, я был потерян для них почти так же, как они были потеряны для меня. Но благодаря Элис я понял, что мальчик, которого они знали, все еще здесь, все еще живет внутри меня, отчаянно желая выйти наружу.

Глаза Данте засветились надеждой. — Правда? — спросил он, делая шаг ближе.

— Да, — твердо ответил я. — Мы разделим город на две части.

Он кивнул, подходя все ближе, но я почему-то не отступал. Электричество проскакивало по его коже, как маленькие рыбки, выпрыгивающие из воды, и я боролся с желанием улыбнуться ему.

— Мы разработаем правила… нет, законы. И мы накажем каждого, кто не будет им подчиняться.

— Мне нравится, как это звучит, — мрачно сказал я, ухмылка мелькнула в уголках моих губ.

Он похлопал меня по плечу, его рука крепко сжала мою руку, и я почувствовал, как что-то сдвинулось в моей груди. — Конечно, да, ты, гребаный тиран, — он разразился диким смехом. — Тогда давай сделаем это обязательным. Ты и я.

— Ты хочешь поклясться в этом сейчас? Разорвать круг войны и ненависти между нашими народами навсегда? — спросил я, и Данте решительно поднял подбородок, глядя мне в глаза и протягивая руку.

Я глубоко вздохнул и встал перед ним, глядя на его руку и чувствуя, как звезды наблюдают за нами, ведь будущее нашего народа висело на волоске.

Когда моя рука коснулась его руки, мое сердце забилось в глубоком, целеустремленном ритме, и я встретился с его взглядом, когда он заговорил, желая запечатлеть этот момент в своей памяти, поскольку я наконец-то выполнил обещание, данное между моим отцом и этим человеком.

— Я клянусь заключить мир между нашими народами. Чтобы навсегда положить конец войне между Кланом Оскура и Лунным Братством и найти способ мирно править нашими территориями, — твердо сказал Данте, его слова были пропитаны силой.

— Я тоже клянусь, — твердо согласился я, и между нашими соединенными ладонями раздался хлопок магии, настолько мощный, что я был уверен, что мы оба устояли на ногах только благодаря тому, что держались друг за друга.

Вот и все. Мы только что изменили ход судьбы бесчисленных фейри, и это решение навсегда изменит будущее Алестрии.

— Мы расскажем нашим людям, а потом встретимся вечером, чтобы обсудить детали нашего союза. Это сработает, Райдер, я знаю, что сработает.

Я кивнул, мое сердце забилось в груди, когда я подумал о том, что это действительно произойдет. — Приведи всех, — прорычал я. — Все банды будут свидетелями этой перемены, и у мятежа не останется шансов.

— Сегодня вечером мы будем стоять вместе на вершине холма Мунвью и покажем всем им, что мы едины в этом, когда мы навсегда закончим войну. Но это уже сделано сейчас. Они не могут сопротивляться. Мы наконец-то заключили мир, fratello, — сказал он, его глаза расширились, когда он понял, как назвал меня. Брат. Он резко отвернулся и направился к двери. — О, и пошел ты, serpente.

— Пошел ты, Инферно, — бросил я в ответ и ухмыльнулся, когда он выскользнул за дверь, бросив мне косой взгляд, прежде чем исчезнуть в коридоре.

Редкий смех вырвался у меня, и я повернулся обратно к своей миске с «Mino Pops», зная, что собираюсь наесться до отвала. И пошли все, кто думает обо мне плохо из-за этого.

***

Я приказал Лунному Братству собраться в «Ржавом Гвозде», но не отправлялся туда, пока не убедился, что они успели прибыть и будут ждать меня.

Я вел свой мотоцикл по дороге, и его низкого рыка было достаточно, чтобы люди на улицах ныряли в укрытия. Когда-то это придавало мне необходимую силу, но сегодня я чувствовал, что в груди у меня пусто и тихо. Часть меня чувствовала себя чужой, когда я подходил к бару, в котором провел бесчисленные часы, к месту, в центре которого когда-то стоял мой отец. Армия, которой мне довелось править и в которой я оставил свой след.

Но я не хотел быть бессердечным королем, за которым остались лишь кровавые следы, я хотел быть чем-то… большим. Тем, чем мог бы гордиться мой собственный отец. У Инферно это было. И я завидовал этому гораздо больше, чем мог предположить. Чтение того письма пролило свет на пустоту во мне, которую я решительно игнорировал слишком много лет. И, возможно, пришло время заполнить ее чем-то хорошим.