— Да, только всякому в Уэссексе, у кого есть хоть немного мозгов, известно, что Этельвирд — кусок дерьма. Если Эдуард назовет его своим наследником, это вызовет новый мятеж. Вероятно, мерсийцы предпочитают Этельстана. Разумные западные саксы хотят кого угодно, только не Этельвирда, но кроме Этельстана. Они могли бы встать на сторону Эдгивы, даже не знаю.

— Почему просто не поддержать Этельстана? Он старший сын!

— Проклятые священники убеждают, что он бастард. И Этельстан провел бо́льшую часть жизни в Мерсии, значит, большинство западных саксов его не знают и сомневаются, что они будут благоденствовать под его правлением. Ретивые христиане его, конечно, поддерживают — по крайней мере те, кто не верит, что он бастард, но бо́льшая часть епископов и аббатов куплены Этельхельмом и потому хотят Этельвирда. И Эдгива тоже противница Этельстана, поскольку считает, что королем должен стать ее сын. Не сомневаюсь, она обретает сторонников, раздвигая ноги. Такая вот королевская свара.

— Так моя королева незаконнорожденная?

— Нет, — твердо ответил я.

— Но так про нее говорят?

— Так говорит церковь.

— И зачем выдавать ее за меня?

— Они считают тебя настолько тупым и думают, что ты поверишь, будто королевский бастард станет залогом их искренности. И потому, что это собьет с толку скоттов.

— А они-то причем?

— Сделав Эдгиту королевой, — предположил я, — ее отец как бы сказал скоттам, что ты вступил с ним в союз. Возможно, теперь волосатые ублюдки дважды подумают, прежде чем пытаться захватить Нортумбрию. Западные саксы не хотят, чтобы ты потерял половину Нортумбрии раньше, чем ее захватят они.

— И даже в этом случае, — сказал он, — Эдгита не такой уж подарок.

— Она славная, — твердо сказал я. — Мне она нравится.

Он рассмеялся и пришпорил коня. Мне нравилась Эдгита. У нее здравый ум, как у брата, и по-своему приятная манера общения. Она фактически стала пленницей в монастыре, смирилась с жизнью в молитвах, а потом, за шесть дней до витана, ее вырвали из уединения, дали поношенную одежду, принадлежавшую предыдущей жене Эдуарда, и отправили на север, в Тамворсиг. Впечатляла скорость, с какой Эдуард принял это решение, я задумался, зачем он так торопился, и решил, что этот брак был жестом, но предназначенным не Сигтрюгру.

Смерть моей дочери дала Эдуарду или, вернее, его ближайшим советникам, неожиданную возможность сделать Этельхельму хитрое предупреждение. Признавая Эдгиту собственной дочерью и делая ее королевой, Эдуард намекал, что может и ее брата-близнеца сделать королем, а это угрожало будущему Этельвирда, племянника Этельхельма. Однако, сохраняя надежды Этельхельма, Эдуард сделал так, чтобы на витане на почетном месте сидел только Этельвирд. «Двор западных саксов — настоящее осиное гнездо», — подумал я и тайком добавил в королевский рой собственное жало.

А тем временем мы скакали на север, на войну.

Часть третья

Орлиная крепость

Глава 1

В Беббанбурге волны всё так же бились о берег, а ветер приносил запах соли и крики чаек. Похоже, я отсутствовал слишком долго.

И в Беббанбурге мне пришлось выслушивать соболезнования по поводу Стиорры, люди гневались на ее убийц, а мне оставалось лишь пообещать отомстить. Выполнить обещание — совсем другое дело. Я знал, что Скёлль где-то в Кумбраланде. И это всё. На побережье он или среди холмов, я не ведал. Брат Бедвульф, оставшийся с Белкой в Эофервике, сказал, что Скёлль захватил серебряные копи в холмах, но, когда я нажал на него, признался, что почти ничего об этом не знает.

— Я слышал, что говорили о нем люди, и всё, господин. Мне известно только, что он жил далеко к северу от дома Арнборга.

— И у него серебряные копи?

— Так говорят, господин.

До меня доходили слухи о серебряном руднике в Кумбраланде, но подобные истории встречаются часто, а рудники обычно иллюзорны. Однажды моего отца привели в восторг россказни о золотой шахте в холмах, и много недель он рассуждал о богатстве, которое мы вскоре обретем, и о монетах, которые он станет чеканить, но поисковые отряды ничего не нашли. Гораздо проще рискнуть встречей с призраками или драконами и раскапывать курганы древних, хотя обычно в их могилах не встречалось ничего, кроме дешевой посуды и иссохших костей.

Я поделился слухами о серебряных копях с Сигтрюгром, зная, что его люди теперь начнут искать в холмах как серебро, так и Скёлля. Я и сам отправлял отряды, обычно по двадцать воинов, но наказывал им избегать стычек со сторонниками Скёлля.

— Мне просто нужно знать, где он обитает, — объяснял я, — узнайте это и возвращайтесь домой.

Первым побуждением Сигтрюгра, как и моим, было желание собрать армию и немедленно помчаться на запад, но холодный расчет заставил притормозить. В Линдкольне, Эофервике и Беббанбурге следовало оставить гарнизоны для обороны, как это сделано в малых крепостях Нортумбрии. Хотя Уэссекс и подписал мирный договор, но, если мы заберем из гарнизонов лучшие войска, соблазн может стать непреодолимым, а я не настолько доверял Эдуарду, чтобы давать ему такую возможность.