Читаем Война миров полностью

Дальше прогулка пошла по накатанной. Приличные реплики, искристые девичьи улыбки, редкие шепотки, сдержанный мужской смех… Я держалась так, что даже женская половина компании оттаяла и осторожно проявила интерес. Пришлось проявить максимум изобретательности, чтобы мой акцент звучал мило и забавно, а не вульгарно. Понятно, что меня рассматривали, как потешного зверька – и я старалась показаться самым дружелюбным в мире зверьком. Мало ли как повернутся события, может, придется еще не раз встречаться с аристократами. Так пусть я буду модной экзотической зверушкой, которую не стыдно позвать в гостиную.

И каждую минуту я чувствовала незримую поддержку Арриньо. Там он обмолвился, что большинство крестьян, конечно, быдло, но и среди них попадаются жемчужины. Тут обронил, что наслышан о моей семье, обеспеченной во времена колонизации, но затем обедневшей. Сям сказал, что мой прадед служил в роте его деда и показал себя так хорошо, что дедушка обещал составить протекцию сыну своего сержанта, чтобы тот поступил в офицерское училище. С сыном не срослось, так теперь Арриньо-внук выплачивает семейные долги правнучке сержанта, помогая поступить в колледж. В какой? Судя по всему, колледж искусств, да, девушка отлично рисует, талант пропадает, надо развивать… Врал – как дышал. И еще получал удовольствие от этого вранья.

Через два часа стало непонятно, кто же пригласил меня на тусовку – Энрике или Арриньо. Общество тем временем накаталось и захотело кофе. За столиком под навесом я оказалась между двумя девушками – той самой Паолой и строгой, сдержанной Амелией (согласно данным Хосе, она была ревностной католичкой, но свой фанатизм скрывала по требованию родителей, считавших, что он помешает ей выгодно выйти замуж – ведь не все мужчины так озабочены спасением души, как она).

– Ну и как вам прогулка, Долорес? – спросила Паола. – Наверное, вы никогда так не веселились, правда же?

Амелия наградила ее косым взглядом.

– Сказать по правде, мне неловко и немного скучно, – ответила я.

Паола опешила, но быстро нашлась с ответом:

– О, конечно. Как я не подумала. Вы ведь привыкли к другим развлечениям. Я слыхала, вы ходите в парк кататься на каруселях?

Я рассмеялась и доверительно сказала:

– Это была безобидная шутка. Я впервые оказалась в парке в тот день. Мы ведь об одном и том же парке говорим?

Паола приподняла тонкие брови:

– О-о. И как же вы обычно развлекаетесь?

– Я хожу в Музей Литературы и читаю книги. Мне нужно очень много знать, чтобы поступить в колледж. Дома я выглядела ужасно неуместной среди сверстников, ведь я все свободное время проводила за книгами, но когда приехала в столицу, поняла, что этого мало и я совершеннейшая невежда.

Паола скуксилась, зато оживилась Амелия:

– Арриньо сказал, вы рисуете. И что, вправду так хорошо?

– Мне сложно судить. Мои наставники были довольны, но я сама никогда не придавала значения живописи. Наш школьный капеллан, который и преподал мне основы академического рисунка, всегда говорил: Господь дал нам искусство живописи, чтобы мы познавали красоту созданного Им мира, а вовсе не чтобы потешить гордыню.

Паолу аж перекосило. Зато Амелия торжествовала.

– Странно, что вы с такими взглядами предпочитаете читать и рисовать, а не молиться часы напролет, – съязвила Паола.

Я пожала плечами:

– С утра я иду в церковь, а потом – в музей или домой, рисовать. Что в этом удивительного? Да, я знаю, в городе немодно быть набожной, но мне кажется, во всем следует соблюдать меру, а в следовании моде – особенно.

– Фи, – не сдержалась Паола. – Я думала, вы пастушка, а вы святоша. Вы так никогда не завоюете симпатий в обществе. Вас примут только такие, как Амелия, а остальные будут зевать от скуки.

– Не слушайте ее, Долорес, – насмешливо заявила Амелия. – Модные куколки забавны, но мода на них быстро проходит. А вы и вправду такая набожная или ходите в церковь по привычке?

– Не могу сказать наверняка. Для меня с раннего детства воскресное утро начиналось именно с мессы. В детстве это был праздник, а здесь, в городе… Я бы сказала, что это необходимость. Единственные два часа, когда я могу отрешиться от безумия этого мира. Золотой Мехико великолепен, но несколько суматошен.

– О, я понимаю вас. Долорес, вы только в церковь ходите или интересуетесь тем, что происходит вокруг нее?

– Не уверена, что поняла вас правильно.

– Спрошу прямо: вы слышали последнее выступление Кардинала?

– Да, но не полностью. Поздно включила, примерно со второй части.

– В первой ничего важного не было, не огорчайтесь. И что скажете?

Тут я неподдельно смутилась. Понятно, что в университете подготовка по католицизму была будь здоров какая, вплоть до святых отцов и наиболее значимых речей пап, начиная с двадцатого века, но я сомневалась, что в состоянии поддержать беседу на должном уровне с фанатичкой.

– Боюсь, что я слишком невежественна… Признаться, меня поразило одно: каким чистым и ясным языком написана эта речь.

Амелия внезапно рассмеялась: