– Согласен, что Высокий Хребет будет тянуть с выборами до последнего, – спокойно согласился Зилвицкий. – Но я тут потихоньку провел кое-какие исследования. Похоже депутату от округа Верхний Тредмор – здесь, в Лэндинге, – только что предложили очень соблазнительный пост в одном из главных банкирских домов Лиги. Если он примет его, ему придется переехать. Единственная причина, почему он еще не дал согласия, заключается в том, что он серьезно относится к своим обязанностям члена либеральной партии и очень недоволен тем, что графиня Нового Киева и партийное руководство решили поступиться своими принципами во имя политической выгоды. Согласно моим источникам, в том числе и по информации от самого вышеупомянутого джентльмена, он и его семья с легкостью нашли бы, куда девать дополнительные доходы, которые гарантирует новая должность, но наш джентльмен чувствует моральную ответственность перед самим собой и своими избирателями, и это заставляет его торчать здесь, предпринимая все усилия, чтобы обстановка не стала еще хуже. А теперь смотри. Если он согласится на этот пост в банке, он обязан отказаться от места в парламенте. В Верхнем Тредморе все очень расстроятся, поскольку большинство избирателей этого округа – старые члены либеральной партии, и они тоже крайне недовольны нынешним партийным руководством. Но по Конституции отставка депутата автоматически влечет за собой экстренные довыборы – вакантное место должно быть заполнено в течение двух месяцев. Это жесткое требование, и никто, даже Высокий Хребет, не сможет отменить эти выборы или воспрепятствовать им, будь то хоть военное время. И если ты зарегистрируешься кандидатом на его место, а он окажет тебе самую горячую поддержку и будет активно участвовать в твоей избирательной кампании, и если твоя предвыборная стратегия будет построена на том, что ты отказалась от самого престижного пэрства во всем Звездном Королевстве, чтобы по принципиальным соображениям принять участие в выборах как простолюдинка…

Он пожал плечами; она смотрела на него, не отрываясь, и глаза её медленно расширялись.

Глава 9

– Нет.

Королева Елизавета III посмотрела Хонор прямо в глаза и энергично замотала головой.

– Прошу тебя, Елизавета, – начала Хонор. – Сейчас от моего присутствия больше вреда, чем пользы. Если я уеду домой, чтобы…

– Ты и так дома, – резко перебила её Елизавета.

Её темнокожее лицо приняло безжалостное выражение. Древесный кот у неё на плече плотно прижал уши. Гнев королевы был направлен не на Хонор, но слабее от этого не становился. Хуже того, Хонор чувствовала его почти так же отчетливо, как Ариэль, и на секунду пожалела, что у неё нет ушей, которые можно прижать к голове. Эта причудливая мысль стремительно пронеслась у нее в голове и исчезла. Сделав долгий глубокий вдох, она снова заговорила, стараясь держаться как можно спокойнее.

– Я не это имела в виду, – сказала она и снова захлопнула рот, ибо Елизавета жестом остановила её.

– Знаю, что не это. – Королева поморщилась и покачала головой. – Я тоже не хотела выразиться так резко – продолжила она с оттенком раскаяния в голосе. – Но я не стану извиняться за мысль, которая за этим стояла. Твой дом на Мантикоре, Хонор, ты пэр королевства, и ты заслуживаешь, мягко говоря, чертовски лучшего отношения нежели вот это!

Она жестом указала на занимавший всю стену голографический экран, и Хонор, против своей воли, скользнула взглядом туда, где Патрик Дюкейн и Минерва Принс, ведущие еженедельного политического ток-шоу «В огонь», с азартом вели дискуссию с группой журналистов, сидящих перед огромными голографическими изображениями лиц Хонор… и графа Белой Гавани.

Звук был выключен – любезность, за которую Хонор была глубоко благодарна королеве, но, честно говоря, это было не так уж важно. Она попыталась вспомнить, кто это был, там, на Старой Земле, кто сказал о чем-то «дежа вю повсюду снова»[14]. Вспомнить не получилось, но это тоже было не важно. Имя несущественно, когда ты чувствуешь себя точь-в-точь как человек, сконструировавший этот тавтологический шедевр. Наблюдая за Дюкейном и Принс, она вновь переживала мучительные воспоминания о том, как варварски и озлобленно сцепились между собой различные партии после Первой битвы при Ханкоке. Тогда она тоже угодила под перекрестный огонь во время одной из самых унизительных «разборок». Казалось бы, пора уже к ним привыкнуть. Но у нее все никак не получалось. Да это и невозможно, с горечью подумала она.

– Чего я заслуживаю, а чего не заслуживаю, очень мало влияет на то, что происходит на самом деле, Елизавета, – сказала она. Голос у нее оставался спокойным и ровным, хотя она чувствовала напряжение в длинном гибком теле Нимица, застывшего у нее на плече. – А также никак не влияет на причиняемый мне тем временем ущерб.