Молчание тянулось, дрожа от невысказанного напряжения, и он уже почти решил пригрозить ей отставкой, в случае если она откажется санкционировать создание коалиции… Но именно этого она и добивалась. Это был именно тот политически самоубийственный шаг, к которому она подталкивала его, и он ощутил прилив ярости и негодования. Неужели в подобный момент Корона способна прибегать к неприкрытым политическим маневрам?

– Желаете ли вы внести или обсудить еще какие-либо предложения? – спросила она в звенящей тишине.

Он понял, зачем она задала этот вопрос. Что бы он ни предложил, что бы ни порекомендовал, она, без сомнения, взвалит всю ответственность на него лично.

– Нет, ваше величество, – словно со стороны услышал барон свой голос. – Пока нет.

– Очень хорошо, милорд, – сказала Елизавета с легким кивком. – Благодарю вас за добросовестное исполнение вашей обязанности принести мне эти известия. Я уверена, что это был неприятный труд. А теперь, поскольку у вас, без сомнения, в связи с этой неспровоцированной агрессией появилось немало дел, требующих вашего немедленного внимания, не стану вас больше задерживать.

– Благодарю вас, ваше величество, – выдавил барон Высокого Хребта. – С вашего позволения?

Он поклонился ей намного ниже и направился к выходу. Провожавший его взгляд был суров и беспощаден.

Глава 58

– Как, по-вашему, идут дела дома, сэр? – тихо спросила капитан Дилэни у Лестера Турвиля, когда они поднимались в лифте к флагманскому конференц-залу корабля Флота Республики «Величественный».

– Вопрос на миллион, Молли? – ответил адмирал, сдержанно ухмыльнувшись.

Начальник штаба чуть скривилась в ответ, и он хмыкнул.

– Признаю, что я тоже размышляю об этом, – покаялся он. – И вопреки раздражающему умозаключению, что уверенным ни в чем быть нельзя, я объективно уверен. Если оценки разведки, доставленные «Звездным светом», также точны, как и в последние годы, Первый флот прибьёт уши манти к стенке. Но, – выражение его лица стало серьезней, – стоило ли вообще затевать войну – это, конечно, совсем другой вопрос.

Дилэни покосилась на командующего, удивившись – даже после всех этих месяцев – его задумчивому тону. Даже сотрудники собственного штаба с легкостью принимали всегдашнюю внешнюю напористость Лестера Турвиля за его подлинный характер, но она служила с ним почти три стандартных года и за это время узнала его лучше, чем многие.

– А был ли у нас выбор, сэр? – спросила она, помолчав, и адмирал пожал плечами.

– Не знаю. Полагаю, президент Причарт сделала все от неё зависящее, пытаясь найти другое решение, но, как свидетельствуют депеши «Звездного света», со времени нашего отбытия дипломатическая ситуация явно только ухудшилась. И я уверен, как и все мы, что операция «Удар молнии» достигнет – наверное, правильнее сказать, уже достигла – своих непосредственных целей. А если совсем начистоту, мне, как и многим, хочется отомстить манти. Я больше сомневаюсь в успехе нашей части операции, – признался он, впрочем, не слишком удивив этим Дилэни, – но если наши оценки сил Сайдмора точны, мы должны справиться. Потенциальные выгоды от успеха – с политической, пропагандистской и чисто военной точек зрения – стоят того, чтобы рискнуть. Не могу избавиться от ощущения, что слишком мы все умные, как-то уж чересчур хорошо все задумано, но, как сказал давным-давно один парень с древнего морского флота со Старой Земли, это закон природы: кто не рискует, тот не выигрывает. С другой стороны, – он улыбнулся несколько натянуто, – следует помнить, что мы говорим о нападении на Хонор Харрингтон.

– Я знаю, что она молодец, – позволив себе чересчур терпеливую нотку в голосе, произнесла Дилэни, – но она не воплощение богини войны. Она хороша, спору нет, но я никогда не понимала, почему репортеры – и у них, и у нас – так на ней зациклились. В конце концов, настоящим крупным сражением она никогда не командовала, даже у звезды Ельцина. Я хочу сказать, сравните её реальные достижения на поле боя с тем, что сотворил с нами Белая Гавань, а о нем в прессе шумят куда меньше, чем о ней!

– Я никогда не называл её «богиней войны», – поправил Турвиль и с усмешкой добавил: – С другой стороны, это не самое плохое определение. И я знаю, что она не непобедима, хотя в тот единственный раз, когда мы действительно сумели её побить, мы, скажем так, располагали некоторым численным превосходством.

Дилэни поняла, что краснеет: именно Лестер Турвиль был тем единственным хевенитским адмиралом, которому удалось нанести поражение Хонор Харрингтон.