Читаем Война Хонор полностью

– Благодарю вас, леди Белой Гавани, – тихо сказала она, и благодарность её была глубокой и неподдельной, ибо в приветствии леди Эмили не было ни гнева, ни ненависти. Печаль – да, огромная, безграничная печаль, и усталость, почти такая же, как у Хонор. Но ни тени гнева по отношению к Хонор. Ярость была, глубокая, бурлящая ярость, но направленная на совершенно другую цель. На людей, которые осмелились так подло использовать даже её саму – как Хэмиша и Хонор – в своих политических целях.

– Вы не такая высокая, как я представляла по ток-шоу и выпускам новостей, – заметила леди Эмили с легкой улыбкой. – Я ожидала, что в вас будет метра три росту, а сейчас смотрю – не больше двух с половиной.

– Наверное, в голографических передачах мы все выглядим выше, чем на самом деле, ваша светлость, – предположила Хонор.

– Это правда, – улыбка леди Эмили сделалась шире. – По крайней мере, со мной всегда так и было, – добавила она.

Ни в её голосе, ни в эмоциях не было и следа жалости к себе за безвозвратно утерянное прошлое. Она склонила голову набок – ей повиновались только мышцы головы, шеи и правой руки – и задумчиво посмотрела на гостью. – Я вижу, вы пережили всё это тяжелее, чем я боялась. Мне очень жаль. И жаль, что мы с вами встретились при таких обстоятельствах. Но чем больше я думала об этом, тем яснее становилось, что нам троим необходимо определиться в том, как мы ответим этим… людям.

Хонор заглянула в сверкающие зеленые всепонимающие глаза Эмили, и холод внутри начал стремительно таять: за их мудрым спокойствием она увидела глубокое, искреннее сочувствие. Еще в них была досада, конечно же, да и как могло быть иначе, если леди Эмили, при всей своей уникальности, оставалась простой смертной, а никакая смертная женщина, навсегда прикованная к креслу жизнеобеспечения, не смогла бы смотреть на стоявшую рядом с её мужем Хонор и не чувствовать досады на физическое здоровье и жизненные силы молодой женщины. Но обида была лишь составляющей общего рисунка эмоций, а главными в нем были полное отсутствие осуждения – и симпатия и сочувствие, окутавшие гостью, словно ласковые объятия.

Глаза графини сузились, она чуть поджала губы, но тут взгляд её упал на Хэмиша с древесной кошкой на руках. Она начала было что-то говорить, но оборвала фразу. Стало очевидно, что она на ходу меняет заготовленную фразу.

– Кажется, нам придется обсудить гораздо больше, чем я предполагала, – вслух сказала графиня, задумчиво разглядывая Саманту. – Но это, пожалуй, подождет. Хэмиш, думаю, нам с её милостью следует познакомиться поближе. Поди займись чем-нибудь.

В последних словах можно было заподозрить шпильку, если бы не сопровождавшая их лукавая улыбка. Хонор, к собственному изумлению, улыбнулась в ответ. Едва заметно, устало, но искренне. А Хэмиш просто расхохотался.

– Хорошо, – согласился он. – Но я уже велел Нико распорядиться насчет обеда, так что постарайтесь не заболтаться.

– Если заболтаемся, это будет не первый раз, когда обед придется есть холодным, – невозмутимо ответила его жена. – А теперь иди.

Граф хихикнул, отвесил обеим женщинам глубокий поклон, и в следующее мгновение они остались наедине.

– Присаживайтесь, ваша милость, – сказала Эмили. Взмахом руки она указала на вырезанную в природной скале у плещущегося фонтана каменную скамью, покрытую толстыми плетеными подушками, которую уютно обрамляли поникшие ветви миниатюрной земной ивы. Мантикорские облачники в каменных кашпо, спрятанных в скале по обе стороны от скамьи, осыпали ее дождем цветов. Казалось, будто растения окружили скамью ароматным защитным щитом из ярких синих, красных, желтых лепестков. Кресло Эмили бесшумно описало полукруг, и графиня снова оказалась лицом к лицу со своей гостьей. Хонор с проблеском радости заметила, что она управляет креслом без помощи руки: видимо врачам, несмотря на катастрофические повреждения двигательных центров удалось восстановить хотя бы ограниченную нервную активность, достаточную для взаимодействия с нейроинтерфейсом.

– Благодарю, миледи, – сказала она, усаживаясь на скамью и устраивая Нимица у себя на коленях. Кот держался настороженно, но все-таки лег и не дрожал от напряжения, как можно было ожидать при подобных обстоятельствах.

На губах графини появилась кривая улыбка.

– Ваша милость, – покачала она головой, – думаю, что бы ни случилось в дальнейшем, нам предстоит узнать друг друга достаточно близко, так что давайте оставим формальности. Если вы не против, я буду звать вас Хонор, а вы меня Эмили.

– Разумеется… Эмили, – согласилась Хонор.