Читаем Война и миф полностью

Я неспешно иду к месту проведения митинга. На автобусной остановке вдруг раздается громкий вздох. Женщины, вышедшие из магазина, хорошо видели с этой стороны улицы, как около десяти протестующих подошли к памятнику Уркые Салиевой – киргизской революционерке, которая в 1920-е годы выступила против басмачества, а из-за угла к ним вдруг побежали около 200 милиционеров, все они с офицерскими погонами. Некоторые женщины на остановке прижимаются к стенам зданий. Другие переходят улицу, чтобы рассмотреть поближе.

Поравнявшись с пикетчиками, стражи порядка берутся за руки и, образовав цепочку, оттесняют их на газон. Те не сопротивляются, они послушно идут назад, но при этом, не отворачиваясь, смотрят в лица милиционерам. Газон, на который они ступают, кажется свежим и мягким, но на самом деле его, очевидно, совсем недавно обильно полили, и ноги по щиколотку вязнут в мокрой грязи.

Одна из пикетчиц в громкоговоритель рассказывает собравшимся, зачем они собрались:

– Мы хотим знать правду о том, что происходит на юге страны, и о том, как прошли выборы. Мы просто хотим обменяться мнениями и заявить о своей позиции.

Вдруг в теснимой милицией толпе начинается потасовка. Пять-шесть плохо выглядящих женщин разного возраста начинают что-то громко кричать, размахивать руками, явно стараясь задеть митингующих. Одна из них кидается на женщину с громкоговорителем, пытается вырвать его.

– Зачем вы мешаете нам жить? Не надо создавать беспорядков! Уходите отсюда! Мы хотим жить спокойно! Вы продались за 20 долларов! – кричит она, стараясь ударить пикетчицу. Та отступает.

Демонстранты явно растеряны. Пять «сторонниц закона и порядка» кричат еще с минуту, потом резко замолкают. Я подхожу к одной из них, чтобы спросить, почему они решили прийти сюда.

– Не надо подходить ко мне! Не спрашивай меня! Отойди! – начинает она, едва не срываясь на истерику, и явно норовит влепить мне пощечину.

– Не подходите к ним, не обращайте на них внимания! Вы же видите, они пьяные, они не в себе! – обращается ко мне женщина с громкоговорителем. – Они приходят на все митинги, это дежурные провокаторши. Они, судя по всему, или из наркодиспансера, или заключенные, с поселений, – убрав мегафон в сторону, говорит она мне шепотом. Явно старается не навлечь на себя очередной всплеск гнева «сторонниц порядка».

Пока митингующих еще мало, эти пять женщин их легко перекрикивают. Но пока «передовые группы» пикетчиков отвлекают их, задние устанавливают на сухой лужайке с краю площади микрофон, динамики и генератор электричества. Начинаются выступления.

Молодые люди поднимают над толпой транспаранты с эмблемой молодежного движения «Бирге» («Вместе»). Его логотип до боли напоминает поднятый вверх кулак, который был символом сербского «Отпора», грузинской «Кмары» и украинской «Поры». Только киргизский кулак одновременно еще стилизован под цветок тюльпана. «Революция тюльпанов» – одно из названий нынешних событий.

«Наркоманки», как зовут их митингующие, то и дело пытаются пробраться в гущу митинга и выдернуть провода у генератора. Но пикетчики берутся за руки и создают живую стену вокруг ораторов. Всего таких живых стен на площади две – вторую, чуть большую, составляют милиционеры, окружающие митинг. Правда, где-то их кольцо точно не смыкается – митингующих становится все больше.

В какой-то момент с другого конца площади в сторону митингующих начинает двигаться довольно большая толпа – с шариками и в белых бейсболках. Ораторы испуганно переглядываются.

– Может быть, это «Кел-Кел» – оппозиционная молодежная организация. А может, и сторонники Акаева, те ведь тоже носят белые кепки, – объясняют мне митингующие.

Люди с шариками убыстряют шаг и быстро прорывают милицейское заграждение, вливаясь в ряды митингующих. Они оказываются активистами оппозиционного молодежного движения «Кел-Кел» и начинают обниматься с пикетчиками. Воспользовавшись суматохой, самая активная провокаторша прорывается к генератору, вырывает провода и начинает пинать ногами колонки. Ее пытаются оттеснить, и наконец завязывается драка. Кто-то из молодых людей хватает ее и пытается утащить с площади, она брыкается и матерится.

Чтобы заглушить крики ее и подоспевших подруг, юноши и девушки начинают хором скандировать лозунги своих организаций: «Бирге! Кел-Кел!»

Мимо них по Чуйскому проспекту проезжают несколько «Икарусов», забитых омоновцами. Молодежь перестает скандировать, когда на бордюр пешеходного перехода забирается пожилой человек в национальном колпаке. Это Болот Шамшиев, известный кинорежиссер. Он баллотировался в депутаты по тому же округу, что и дочь президента Бермет Акаева, но, по официальным данным, проиграл ей во втором туре.

– Я Болот Шамшиев! – начинает он.

Толпа разражается аплодисментами. Он произносит еще несколько слов, и в этот момент в толпу митингующих сзади врезается колонна омоновцев. Они бегут по двое и моментально разрезают митинг на две половины. Пожилого Болота Шамшиева сталкивают с бордюра. Каждую половину немедленно окружают. Лидеров скручивают.