Читаем Война и миф полностью

– Ну, им не нравится наш образ жизни. Они ненавидят то, как у нас одеваются женщины... Еще мы – самая свободная страна, и они ненавидят нас за то, что у нас столько свобод... Им не нравится наш образ жизни.

– Иракцы говорят, что ненавидят американцев за то, что вы на них напали.

– Но ведь мы не первые начали! – почти закричал на меня Адам. – Ты не помнишь 11 сентября? Это было ужасно. Это они объявили нам войну. Как нас в школе учили – никогда не начинай драку первым. А они начали, и теперь им приходится отвечать.

– Но ведь 11 сентября в тех самолетах не было иракцев...

– Да, но мистер Хусейн, он ненавидел Америку! Он ненавидел американцев, не раз жег американские флаги! Он был очень богатым человеком и все время давал деньги террористам, Осаме бен Ладену. А Афганистан был логовом террористов, и нам пришлось прогнать их оттуда.

К нам подошли две темнокожие девушки.

– Офицеры, – шепнул мне Джон, повернулся к ним и стал рассказывать про сделанные покупки. Одна из них позвала моих собеседников в автобус.

– Ладно, ты нас извини, у нас не очень много времени, – начал прощаться со мной Адам, – мы здесь, в Катаре, всего три дня – завтра назад, в Ирак. Надеюсь, в следующий раз встретимся уже в Америке. Если хочешь, можешь потом еще с кем-нибудь пообщаться – сейчас очень много ребят привозят. Сплошным потоком, каждый день. О-очень много.

Он с шумом допил свой молочный коктейль и поспешил к автобусу, увозящему его на войну.

«Коммерсантъ», 19.04.2004

Бишкек накануне революции. – Путь революции от наркологической клиники до Белого дома. – Разгромленный Бишкек. – Неоконченное восстание в Кемине. – Вторая киргизская революция против Бакиева и Березовского. – Козлодрание как символ политического процесса

Первая киргизская революция для меня произошла очень быстро. Я едва успел приехать в Бишкек и написать, что она вот-вот случится, – и она сразу случилась.

С другой стороны, киргизская революция для меня тянулась очень медленно.

День 24 марта 2004 года вообще казался бесконечным – его я провел на площади Ала-Тоо, пытаясь вычислить, с какой стороны сейчас нападут. Справа митингующих закидывали камнями, слева наступали всадники, справа же стоял ОМОН, толпа волнами бегала то в одну, то в другую сторону – сначала отступала под натиском, а потом сминала нападавших. Мне приходилось бегать вместе с ней, но я все время ловил себя на мысли, что хочу только одного: чтобы все это как можно скорее закончилось. Не важно как – но чтобы я мог с чистой совестью уйти писать репортаж. Но ничего не закончилось. Ни в тот день, ни на следующий, ни через месяц, ни сейчас. Я написал уже больше десятка репортажей, а противостояние в Киргизии все еще продолжается: волна то нахлынет, то схлынет.

Сейчас я понимаю, что борьба вообще никогда не заканчивается. Ее можно бросить, а можно даже и не пытаться – но выиграть нельзя. А если тебе кажется, что ты победил, то уже в следующий миг тебя, вероятнее всего, обманут. И нужно будет бороться опять за тот самый один счастливый миг.

24 марта 2005 года

Сегодня в Бишкеке должны начаться массовые антиправительственные выступления. Вчера первый такой митинг был разогнан ОМОНом.

В Киргизии сейчас школьные каникулы. Центральная площадь Ала-Тоо после полудня полна гуляющих: школьники, дети с родителями, фотографы, которые делают им снимки на память. На краю площади столпился народ – это очередь желающих сфотографироваться с огромными плюшевыми слоном и жирафом.

Несколько минут спустя хозяева игрушек начинают спешно засовывать их в кузов своей машины. Фотограф садится за руль, а две женщины начинают сзади толкать ее – в ворота находящегося прямо здесь же гаража.

– Помоги, пожалуйста, дотолкать машину, – обращается ко мне одна из них.

Еще не рассосавшаяся очередь недоумевает.

– А можно хоть фотографию получить? Мы вчера фотографировались... – обиженно говорит женщина с маленькой девочкой.

Фотограф подбегает к ней и начинает увещевать быстрым шепотом:

– Какая фотография? Уходите домой. Мы сейчас не работаем. Нам сказали срочно уйти, по крайней мере до пяти нас тут не будет. Некогда сейчас, уходите.

Я вопрошающе смотрю на помощницу фотографа.

– Подходили из хакимията (мэрии. – прим. автора). Сказали, что сейчас будет митинг и нам надо срочно уйти.

О митинге, намеченном на три часа дня, я и так знаю. Правда, оппозиция хотела собираться не на главной площади, где много госучреждений, а чуть поодаль – на 500 метров в сторону, на пересечении Чуйского проспекта и Советской улицы.