Читаем Воин-любовник полностью

Джейк еще мгновение оставался неподвижным, подставляя под легкий майский бриз покрасневшую кожу на груди. Если бы так же легко он мог остудить свой гнев! Все два часа с момента, как он вышел из бани и вернулся на Синидзиро, его мышцы буквально сводило, словно ему пришлось выдержать настоящую схватку, а не легкую словесную перепалку.

Он прикусил язык, чтобы не разразиться потоком крепких словечек, которым научился за шестнадцать лет плавания в компании американцев. Воспитанный в японском духе, привыкший скрывать свои чувства, он испытывал сейчас почти непреодолимое желание схватить эту развращенную девицу из высшего общества и встряхнуть ее так, чтобы зуб на зуб не попал.

Меган Маклаури с ее угрозами и наглостью представлялась ему полной противоположностью сдержанным женщинам Востока, которыми он восхищался. Ни одна японка никогда не позволила бы себе оскорблений в адрес самурая.

Усилием воли расслабив мышцы лица, Джейк поправил саю. Ее угол по отношению к телу должен быть точно выдержан, чтобы меч выходил без малейших помех, почти без усилий и мог повергнуть врага одним или двумя ударами.

Джейк легко выхватил меч с грацией, которая пришла к нему после двадцати лет ежедневных тренировок, и тут же сделал рубящее движение – кончик лезвия просвистел низ-ко над палубой. Затем меч описал дугу над его головой, словно он был продолжением руки его владельца – недаром он так долго изучал философию единства меча и разума.

Охватив рукоятку меча обеими руками, Джейк напружинил мышцы ног и резко нанес удар сверху вниз, увеличив его силу движением всего тела. Раздался тихий свист, который подтвердил его уверенность, что удар выполнен безупречно – ни человеческая плоть, ни кости не смогли бы противостоять стремительной стали катаны.

Он положил клинок лезвием вверх на изгиб локтя левой руки. Сложенными большим и указательным пальцами направил острие меча, в зев саи. Любой прием джиу-джитсу заканчивался вкладыванием клинка в ножны. Катана скользнул внутрь с тихим шелестом стали о дерево.

В течение часа снова и снова Джейк тренировал различные движения. Он делал это, самозабвенно отдаваясь процессу, нащупывая тот идеал, к которому ведут только дисциплина и бесконечные повторы сокращений каждого мускула. Но ему не удавалось достичь главной цели джиу-джитсу: совершенства воля.

Мышцы шеи сводило от напряжения и злой самоиронии. Его душа слишком грязна. Значит, ему не добраться до вершины. Но его поражение означало бы смерть – от рук врага в реальной схватке или от демонов вины и стыда, которые готовы были пожрать его.

Никогда не мириться с поражением – вот способ приобщиться к кодексу Бусидо, или пути воина, самой сердцевины самурайской веры. Лишь когда самурай обретет мир в своей душе и станет могучим, избавившись от страха смерти, онсможет найти главные законы своей морали, среди которых – храбрость, искренность, верность, самообладание и, превыше всего, честь. Честь.

Черный атлас его широких штанов, которые у японцев называются хакама, при ходьбе слегка касался подъема ног. Ленивые волны с плеском бились о борт судна. От бриза на его потной коже возникало ощущение, что ее ласкают пряди легких прохладных волос.

В его мозгу вдруг возник образ золотых непослушных локонов.

Джейк вздрогнул, и его сосредоточенность рассыпалась мелкими осколками. Он не успел разозлиться на Меган Маклаури за непрошеное вторжение в его мысли, когда шестым чувством уловил приближение постороннего.

Он мгновенно повернулся с обнаженным мечом, занесенным над головой. Знакомая фигура поднималась, по трапу на квартердек[1] бесшумной походкой опытного воина.

Самурай. Достойный соперник для него. Даже более чем достойный, подумал Джейк с гордостьвз о своем японском друге и невольно почувствовал приступ горечи при воспоминании о прошлом. Когда они шестнадцать лет назад покинули. Японию, никто не мог бы обвинить в бесчестье Акиру Комацу.

На благородном лице Акиры почти не было морщин, несмотря на его пятьдесят шесть лет. Его тронутые сединой, длинные волосы были аккуратно убраны в тугой узел на затылке. Темные глаза казались узкими щелками. Внушительное, не знающее компромиссов лицо человека говорило о многих поколениях, предков, строго, следовавших кодексу Бусидо. Тем не менее японцу определенно не было чуждо чувство юмора, которое раздвигало его тонкие губы в улыбке от предвкушаемого удовольствия.

Джейк улыбнулся в ответ и спрятал меч в ножны. Прошло уже две недели со времени их совместной тренировки, по фехтованию – это случилось во время задержки на западном побережье Мексики.

Джейк почтительно приветствовал Акиру, и тот ответил изысканным поклоном.

– Добился тренировкой чего хотел? – спросил Акира выпрямившись, тщательно подбирая английские слова и четко произнося их.