Читаем Воин-любовник полностью

Его холодный взгляд прошелся по ее фигуре, внимательно зафиксировав каждый дюйм ее голубого платья и того, что было скрыто под ним. Как ни странно, но видимое отсутствие интереса в его глазах обидело Мег больше, нежели откровенное вожделение, которое читалось в обращенных на нее взорах многих мужчин Сан-Франциско.

– Чье тело я должен охранять? – растягивая слова, спросил он. – Ваше?

– Нет, не мое, – поспешила она уточнить. – Моего отца, Дугласа Маклаури. За последние три недели на его жизнь покушались дважды. И оба раза это были выходцы из Азии. Я уверена, что они члены китайской группировки.

– А почему меня это должно интересовать?

– Я хорошо заплачу.

– А я еще не выставил себя на продажу. У меня есть судно и груз, и они дают мне достаточно средств, тем более что через два дня Синидзиро выйдет в море.

– Не думаю, что это произойдет, капитан.

– Что вы имеете в виду? – Глаза Тальберта сузились.

– Вы слышали о призывах покончить с торговлей опиумом, после того как недавно двух белых юношей нашли мертвыми в притоне Китайского квартала? А так совпало, что вы часто приходите в Сан-Франциско из Китая и других стран Дальнего Востока. Достаточно шепнуть кому надо одно слово – и ваше судно арестуют, а груз будет конфискован.

Да, она сделает все, чтобы добиться его согласия, не остановится даже перед шантажом. Он был самой большой – а может, и единственной – надеждой снасти отца.

– Блеф! – Он сжал руками край чана с такой силой, что побелели суставы пальцев.

– Клянусь, нет. Уже приняты меры, и только я могу дать делу обратный ход. Начальник полиция – давний и близкий друг моего отца.

– Я не замешан в торговле опиумом. Они ничего не найдут на борту.

– И не надо. Просто будет начато следствие, и продлится оно довольно долго, капитан. Потери в вашем бизнесе от задержки с выходом могут оказаться весьма значительными.

– Вы всегда добиваетесь, своей цели таким образом, мисс Маклаури? – спросил он, чуть подавшись вперед. – Если не удается договориться по-хорошему, вы прибегаете к угрозам?

Вода заволновалась и стала переливаться через край, словно напружинившееся тело только и ждало приказа броситься вперед и крепкими пальцами впиться ей в горло.

Сердце Мег екнуло, но сильнее испуга было растущее в душе отчаяние. Все ее планы рушились. От страха потерпеть фиаско ее голос задрожал, когда она сделала еще одну попытку:

– Моему отцу, нужен человек с вашим опытом. Он отказывается признать грозящую ему опасность. Но я-то знаю, насколько ока реальна. На стороне тех людей, что хотят причинить ему вред, тайны Востока. Я не знаю этого мира. Наши способы защититься от врагов в данном случае бесполезны. Мне нужен человек, который мог бы оказаться среди азиатов и не испытывать при этом страха за свою жизнь.

Тальберт внимательно изучал девушку. Мег затаила дыхание.

– Выбросьте это из головы. Я совсем не тот, кто вам нужен.

Он отказывается даже после того, как она умоляла его о помощи! С этого момента, поклялась она себе, никогда и ни перед кем она не выкажет слабости. Ярость огнем зажгла ее кровь.

– Я надеялась, – резко бросила она, – найти человека смелого и не лишенного сострадания.

У него дернулась щека со шрамом.

– Вам надо было как следует подумать, где искать такого человека.

– Черт вас возьми! – Выйдя из себя, Мег бросилась к крану и повернула его до отказа. Потом схватила свой плащ и вылетела вон.

Она услышала, как Тальберт в ярости закричал, и – как она надеялась – от боли. В чане поднялась настоящая буря, когда он выскочил из-под бившей в него струи кипятка. Последнее, что она услышала, были шлепки его босых ног по деревянному полу; она постаралась выбросить из головы, что там происходило у нее за спиной.

Мег понимала, что сейчас сама перечеркнула возможность защитить отца, но – как ни странно – свою сумасбродную выходку вспоминала с удовольствием.

Джейк Тальберт уселся по-турецки на хорошо отдраенную палубу своего судна и мысленно стал настраиваться на предстоящую тренировку с мечом. Он предвкушал, как физическое изнеможение снимет то напряжение, которое, подобно тугим струнам, натягивает нервы.

Эта девица, которая не умеет держать себя в руках, едва не сварила его заживо!

Он плотно сжал рукоять катаны, своего японского меча. Шелковая лента, перевязывающая крест-накрест рукоятку, идеально прилегала к ладони, так что казалась его собственной кожей. Левой рукой он придерживал ножны, или саю, засунутые за пояс так, что меч в них находился лезвием вверх. Черная лакированная поверхность саи блестела, как темная вода залива. Серп луны в тщетной попытке победить мрак ночи лил свой серебряный свет на суда, заполнявшие гавань.