Читаем Военный разведчик полностью

Во время утреннего обхода один из врачей просит медсестру вызвать заведующего отделением. Все в палате знают, что когда лечащий врач начинает в чем-то сомневаться — это плохая примета. Если в Уголовном Кодексе сомнения трактуются в пользу обвиняемого, то в работе медсанбатов любые сомнения всегда трактуются в пользу хирургов. Минут через десять в палату заходит Николай Иванович, заведующий отделением. Они о чем-то шепчутся с врачом в углу палаты. Затем Николай Иванович подходит к моей кровати.

— Наслышан о вашей работе. И не только о караване. Я о вашем лазарете в Калашахах. Говорят, у вас легкая рука. Вот я и думаю, если у вас такие золотые руки, зачем вам еще и ноги?

— Не понял. Вы это к чему?

— Проблемы у нас. С ногами. Придется резать.

— Что резать?

— Какой вы право непонятливый. Придется ампутировать ноги. Похоже, что обе. Так что готовьтесь к операции, батенька.

Вот и приплыли. Всегда боялся наступить на противопехотную мину и остаться без ног. Какие-то ангелы-хранители, если они, конечно, есть, уберегли меня от этого. Шафи научил меня неплохо качать маятник, уклоняться от пуль противника, одновременно сближаясь с ним. Ну почему, никто не научил меня уклоняться от осколков?! Осколок гранаты из безоткатного орудия сделал то, чего я боялся больше всего. И никакая мина оказалась для этого не нужна. Не в лоб, как говорится, так по лбу.

Примерно год назад мой хороший знакомый Саня Козлов попал в медсанбат с пулевым ранением в живот. В живот! Но ему, почему-то, должны были ампутировать обе ноги. Говорят, что пуля перебила какие-то артерии. Ночью Саня перекрыл свою систему жизнеобеспечения. Не захотел жить без ног. И трудно его винить за это.

Во время обеда я ухожу погулять из палаты. Прогулка на двух костылях занятие не самое приятное. Ну, да мне не далеко. Здесь вообще все очень близко. Через забор инфекционный госпиталь. С другой стороны вертолетная площадка. Там же пункт водозабора. Почти ежедневно на пункте заправляется наша батальонная водовозка.

В прошлый раз я покидал инфекционный госпиталь в чужой солдатской форме. Ну, тогда я был практически здоров. Сбегая из госпиталя, старался придерживаться элементарных приличий. Сейчас не до того. Из медсанбата я ухожу в обычной пижаме. На двух костылях. Оставив в своей тумбочке записку: «Уехал в батальон». Ни с кем не попрощавшись. Даже с Вадимом. Мне сейчас не до приличий. Болею.

Заборы никогда не были для меня проблемой. Спасибо родному спортвзводу и полосе препятствий. Не стал он проблемой и сейчас. Я перебросил костыли на другую сторону. Затем перебросил туда же и свое бедное тело. Пару минут пришлось отдышаться. Никогда не думал, что приземляться так больно. Аж слезы на глаза навернулись! Что-то в последнее время они стали часто наворачиваться? Может пить поменьше жидкости? Или бросить прыгать через заборы? Говорят, что в заборах бывают контрольно-пропускные пункты. Да мало ли что говорят! Нельзя всему верить.

Приблизительно через полчаса на пункте водозабора появляется наша водовозка в сопровождении одной БМП. Старшим на ней замполит батальона, Сергей Сергеевич. Золотой человек! Мог бы проводить политинформации на командном пункте батальона. Так нет же, мотается с водовозкой по заставам. Это довольно опасно. Периодически духи обстреливают нашу водовозку, и её водитель вынужден заделывать новые дырки в цистерне деревянными пробками. К тому же на дороге в любое время можно напороться на мину. Или самому схлопотать пулю. Но замполита это не останавливает. Он говорит, что водовозка — это тоже часть его политработы. Наверное, шутит. Но в батальоне его все любят и уважают.

Я потихоньку ковыляю к его БМП.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— А, Серёжа?! Что-то ты далеко гуляешь от своей палаты.

— Сергей Сергеевич, до заставы подбросите?

— Своих проведать?

— Да нет, насовсем.

— А не рановато ли?

— В самый раз.

Сергей Сергеевич подозрительно долго смотрит на меня, затем обречено машет рукой.

— Не со мной, так с кем-нибудь другим уедешь? Ведь так? Ладно, запрыгивай!

Меня дважды приглашать не надо. Пока в медсанбате меня не хватились, надо ехать на заставу. Оттуда меня ни один заведующий отделением, ни один хирург не достанет со своими привычками. Ампутировать любые выступающие части тела. Которые плохо лежат. Вот ведь маньяки! Я забрасываю костыли на БМП и залезаю на броню. Через десять минут мы уезжаем на КП батальона.

Комбат тоже не в восторге от моего приезда. Я говорю ему правду. Осколочное касательное ранение обеих ног. Долечусь на заставе. Как всегда, говорю одну только правду. Естественно не всю. О том, что зацепило кости и костная ткань начала разрушаться, ему знать не обязательно. А уж о начале воспалительного процесса, тем более.