Читаем Военный разведчик полностью

Интересно, если бы знала, изменилась бы её оценка моего рифмоплётства? Я ни на минуту не заблуждался насчет их действительного уровня. Они нравились только моим друзьям и самым близким мне людям. Попытки напечатать их в «Красной Звезде» или «Комсомольской Правде» заканчивались вежливыми отказами. Специалисты считали их посредственными и слабыми. Но меня всегда умиляло, что те же самые специалисты, узнав, что автор писал эти строки в Афганистане, сразу же находили в них что-то интересное и достойное внимания. Это было довольно смешно, если бы не было так грустно.

Но это было не важно. Я писал их не для кого-то или чего-то. Просто не мог не писать. Стихи — это нечто такое, что не писать просто невозможно. Так же, как и не дышать. Для живого человека невозможно. Просто когда твои стихи еще кому-то интересны, они пишутся гораздо легче.

В начале июля из разведцентра пришла информация, что в одной из банд появился китайский полковник. Китайские и пакистанские инструктора изредка появлялись в нашем районе. Но чтобы настоящий полковник! Это было что-то новенькое. Моей группе поставили задачу захватить его. Живым.

Ну, вот всегда так! Ставят интересную задачу, а под конец все портят. Сколько раз нам ставили задачи кого-нибудь ликвидировать. Нет проблем! Сколько раз захватывали мы пленных. В бою всегда попадались моджахеды, забывшие совесть и Коран. Откровенно стремящиеся не попасть в рай, а остаться на грешной земле. Не желающие сражаться до конца. Такие были всегда. Особенно если тащить их до места сбора, потом нужно было не один километр на своей спине. Но когда нам ставили задачу взять кого-нибудь живым, все переворачивалось с ног на голову.

Моджахеды всегда были прекрасными психологами. Попытку взять кого-нибудь из них в плен они расценивали, как неумение воевать. Как нашу слабость. И начинали выпендриваться. Бросались на нас с ножами, стреляли, кидали в нас гранаты. И никак не хотели оставаться в живых. Это значительно усложняло нашу задачу. К тому же мы никак не могли понять, чем живой моджахед может быть лучше мертвого. Любой ребенок знает, что хороший моджахед — мертвый моджахед.

Вот и в этот раз, с каким удовольствием мы пристрелили бы этого полковника. Один выстрел и никакой головной боли. Но китайский полковник был птицей большого полета. И птицей экзотической. Захват его позволил бы какому-нибудь нашему дипломату на встрече с китайскими товарищами между делом укоризненно попенять им за попытку вмешаться во внутренние дела суверенного государства. Не Афганистана, разумеется. Ведь это были дела Большого северного соседа.

Мы прекрасно понимали всю абсурдность этого захвата. Полковник наверняка приехал в Афганистан как частное лицо. А если и не так, лучше было тем более сделать вид, что мы его не заметили. Ссориться с китайцами по такому пустяку смысла не было. Лучше было посчитать количество таких же китайских полковников, нелегально находящихся на территории нашего Дальнего Востока. Вместе с родственниками, друзьями. И просто знакомыми и незнакомыми китайцами. Незаконная эмиграция на территории Сибири и Дальнего Востока приобретала удручающие размеры. Даже мы уже об этом знали. Работать надо было там, а не здесь. Но приказ, как известно, не обсуждают. И это было очень грустно. Куда веселее было бы обсуждать приказы, чем их выполнять. Но мир несовершенен. И мы жили в несовершенном мире. Где приказы все-таки нужно было выполнять.

Неделю назад мы отличились. Взяли двух моджахедов в Панджшерском ущелье. Нам сообщили, что они должны встретиться в небольшой березовой роще для переговоров. Мы вышли за три дня до назначенного срока.

Проблема была только в одном, трое суток просидеть серыми мышками в довольно густонаселенном районе. Подготовить место для работы. И остаться незамеченными. Для этого необходимо было оборудовать надежные укрытия.

Сам захват проблемой не был. Схема стандартная. Отвлекающий маневр. Захват. Вывод преследователей на заранее подготовленную огневую засаду. И возвращение к месту сбора. Стандартная тактика разведподразделений.

Мы расположились в три эшелона. Я с двумя бойцами занял укрытия в роще. В ста метрах, на пути нашего предполагаемого отхода, у небольшого ручья укрылись два пулеметчика с пулеметами ПКМ (Калашникова модернизированные). ПКМ пользовались заслуженным авторитетом в спецназе. При открытии огня с расстояния в шесть-восемь метров они позволяли уничтожить до полусотни солдат противника. Без единого ответного выстрела с их стороны. Тяжелая пуля образца 1908 года и скорострельность пулемета кратная частоте сокращений сердечной мышцы, приводили к парализации двигательных центров солдат противника. Так называемый «Эффект удава». Солдаты оказывались в состоянии ступора до тех пор, пока их не опрокидывала пуля. Классная игрушка, ничего не скажешь!

Еще двое прикрывали нас с тыла. И Максим Крылов был наблюдателем.