Читаем Водный Мир полностью

Настоящее или мнимое, но появление лиса приводит её в чувство. Двигаясь медленно и осторожно, она складывает обломки статуи и колонн в некое подобие ступенек, чтобы добраться до окна, расположенного довольно высоко от пола. Затем, вся дрожа, она вылезает наружу, — на улице уже совсем темно, и никого не видно. Вой полицейских сирен затихает вдали. Мара, крадучись, идёт вдоль стены к главному входу. Набрав в грудь побольше воздуху, она заставляет себя открыть тяжёлую дубовую дверь и заглядывает внутрь.

В соборе пусто; тишина стоит такая, что звенит в ушах и тошнота подкатывает к горлу. Но нет, здесь не совсем пусто. На полу лежит маленькая скрюченная фигурка.

— Винг!

Мара, всхлипывая, кидается к нему. Но это не Винг, это какой-то другой мальчишка. Оглядевшись, она замечает, что повсюду вокруг неё валяются окровавленные детские тела. Мару бьёт крупная дрожь, но она упрямо подходит и заглядывает в лицо каждому ребёнку по очереди. Осмотрев всех и убедившись, что Винга среди них нет, Мара неожиданно видит башмак, торчащий из-за гробницы. Она осторожно приближается — водяная шпана башмаков не носит.

За гробницей лежит тело полицейского. Мара берёт его за руку и пробует пульс. Мёртвый. Вот и хорошо! Она собирается уйти, но в последний момент всё-таки оборачивается, — мертвые руки так неестественно выгнуты, что хочется распрямить их и положить ровно. Снова склонившись над телом, Мара с удивлением понимает, что перед ней — девушка. Ей, наверное, не больше восемнадцати — двадцати лет. Мара растерянно выпрямляется; они с девушкой почти ровесницы…

Невыносимый ужас, отвращение, смешанное с недоумением, заставляют её стремглав выбежать из собора, громко хлопнув за собой тяжёлой дверью. Постояв немного среди могил, Мара наконец заставляет себя двигаться. Она спускается к берегу, отыскивает плот, надёжно скрытый в густых зарослях камыша, добирается до острова древогнёздов и поднимается на Голубиный Холм.

В роще стоит мёртвая тишина. Мара в ужасе начинает звать древогнёздов.

— Мы здесь, Мара! — откликается сверху Бруми-ло. Повсюду шелестят ветви, слышится топот, — древогнёзды спрыгивают на землю.

— Мы так волновались за вас! — Молиндайнар крепко обнимает Мару.

— А где Горбалс? — испуганно спрашивает Бруми-ло. Мара медленно оборачивается к подруге.

— Разве он еще не вернулся?! Он уже должен был вернуться!

Хотя, как он мог вернуться без плота?

Все молчат. В сгущающемся сумраке древогнёзды смотрят на Мару. Мара с ужасом смотрит на них. Тут Бруми-ло, не выдержав, начинает плакать, и Мара отворачивается. Она без сил опускается на землю и закрывает лицо руками.

Этого не может быть! Неужели Горбалса забрали небесные люди?!

Она не смеет поднять голову. Опять из-за неё пострадал человек, её друг! Ни на кого не глядя, Мара залезает на свой бук и зарывается на самое дно гнезда, мучаясь стыдом, угрызениями совести и отчаянным страхом за Горбалса.

Спустя какое-то время кто-то забирается в её гнездо. Она слышит около уха нежное посапывание маленького Клэйслэпса и оборачивается.

— Обними его, — шепчет Бруми-ло, укладывая сонного Клэйслэпса рядом с Марой, — это поможет.

Мара послушно обнимает мягкое тёплое тельце, и вскоре ей, действительно, становится немного легче.

— Может быть, Горбалс прячется где-то на соборном острове и не решается выйти, а может, он ранен. Несколько человек уже отправились на поиски, — тихо говорит Бруми-ло.

— Я их слышу, — откликается снизу Кэндлриггс. — Они возвращаются.

Мара кубарем скатывается с дерева и мчится вниз по склону, но Горбалса по-прежнему нет. Хмурые древогнёзды вернулись без него.

— Мы осмотрели все тела, — качает головой Айброкс, — обыскали все закоулки. Среди убитых его нет, значит, его забрали в город.

Мара поднимает голову к небесному городу. Горбалс станет рабом в Новом Мире?! И Винг тоже? Она медленно оседает на землю.

— Ты ни в чём не виновата, Мара, — говорит Молиндайнар.

Но Мара-то знает, что, если бы не она, Горбалс никогда не очутился бы на соборном острове, а сидел бы в безопасном укрытии.

Ночь накрывает их точно крышка гроба. Ни ветерка не тревожит бездвижную поверхность моря; единственный источник света — холодный слабый отблеск исполинских башен Нью-Мунго. Древогнёзды молча сидят вокруг прогоревшего костра.

— Поешь немного, Мара, — просит Бруми-ло, хотя сама ничего не ела и трясётся как в лихорадке.

— Она сама не своя, сидит как на иголках, — отвечает за неё Айброкс, отодвигая свою тарелку. — Впрочем, и я тоже.

— Расскажи нам историю, Кэндлриггс, — умоляюще говорит Бруми-ло. — Сегодня нам очень нужна история.

— Да, — подхватывают остальные, — историю, Кэндлриггс, историю.

— Мне сегодня не до историй, — вздыхает старуха. — И, кроме того… — она смотрит на древогнёздов глубоко запавшими глазами, — бывают такие истории, которые лучше не рассказывать…

Мара решительно поднимается на ноги.

— Но, может быть, сейчас самое время их услышать! — восклицает она.

Кэндлриггс переводит на неё взгляд своих круглых глаз, и Мара вздрагивает — столько во взгляде этом горечи и боли.