Мара вдруг вспоминает, как пыталась объяснить ей что-то бабушка Мэри, — тогда, давным-давно, когда она случайно нашла кибервиз в дальнем углу буфета. Но Мара, взволнованная находкой, не слушала — в тот момент ее гораздо больше интересовал таинственный язык, который заставляет кибервиз работать. Только сейчас она поняла, о чём толковала бабушка: Сеть мертва.

Но теперь она это знает. У нее открылись глаза, она видит мир. И почти уверена — что-то ждет ее впереди. Новый Мир, райская обитель, вознесенная высоко над морем. Будущее.

Мара берет в руки шкатулку Тэйна — коробочку, которую он вырезал в те давние времена, когда на Винге еще росли деревья, для девочки, обладавшей удивительным благородством, для девочки, которая была так похожа на нее, Мару. Мара раскрывает шкатулку и смотрится в треснувшее зеркальце. В глядящем на нее отражении она не замечает никакого благородства — на нее испуганно взирают глаза маленькой девочки, которой страшно даже подумать о том, что будет с ней дальше.

Планета побеждает

Лето 2100

Ранним утром следующего дня Мару будит унылый перезвон церковного колокола. Откинув одеяла, она бежит вниз. Снаружи наконец-то затишье — подернутые голубой дымкой море и небо спокойны. Но Мара замирает на пороге, потрясенная открывшейся ей картиной.

Всё, что осталось от Винга, — это верхушка главного холма. Фермы, расположенные на возвышении, и верхняя часть деревни уцелели, но ниже — только океан. И ничего больше. Лишь кое-где торчат из воды крылья ветряных мельниц.

Невозможное стало реальностью. Соседних островов больше нет, как будто никогда и не было. Поздно ждать чуда. Море поглотило все острова и большую часть Винга.

— Мы опоздали, Мара, — тяжело говорит отец у нее за спиной.

Вне себя от ярости Мара сбегает к морю, и, преодолевая сопротивление волн, по пояс в воде, бредет к красной телефонной будке у горбатого мостика. Она просовывает руку в окошко, давно лишившееся стекла, и набирает на диске три девятки — номер Службы спасения. Она сама не знает, зачем это делает, кого зовет. Кто может ей ответить? Конечно, никто.

Этого не может быть, всхлипывает Мара в телефонную трубку, молчащую не один десяток лет. Нет, никто ей не ответит. Некому!

* * *

Мара с раскрасневшимся лицом стоит на каменном алтаре крошечной церкви Винга. Вокруг толпятся жители острова.

— Новый Мир существует, — настаивает она. — Там есть настоящие города, прекрасные города высоко над океаном. Всё так, как я говорю. У меня есть доказательство, честное слово. И это наша последняя надежда. Что еще мы можем поделать?

— Может, она и права, — высказывается кто-то в дальних рядах. — Может, там и вправду есть города. Но даже если они и есть, всё равно нас туда не пустят — целый остров!

— Но их ведь для того и построили, чтобы принимать тех, кто спасся от потопа, — возражает Мара.

— Возможно, море еще отступит, — неуверенно предполагает Кейт, мать Гейл и Роуэна. — Не может же оно всё время подниматься. Мне кажется, безопаснее будет остаться. Лучше привычные опасности, чем полная неизвестность.

— Слишком поздно, мам, — говорит Роуэн. — Пора нам это понять.

Мара смотрит на стоящую рядом с братом Гейл. Та ободряюще улыбается в ответ. Губы у девочки дрожат.

Несколько часов назад Мара прибежала к церкви, задыхаясь от ужаса, опасаясь, что ее друзей может там не оказаться. На месте их улицы теперь плескалось море; дом был затоплен по самую крышу. Но сами они, к счастью, успели укрыться на вершине холма.

Удары колокола заставили людей выбраться из заколоченных домов и сойтись в старой церкви. Они переговариваются потрясенными, дрожащими голосами, сообщают друг другу о тех, кто не спасся, о домах, смытых мощной волной.

Потом отец подталкивает Мару вперед, и вот она уже стоит на алтаре, рассказывает сгрудившимся вокруг нее людям о Новом Мире, о том, что она обнаружила на старом сайте. Всё это время она ощущает на себе взгляды Гейл и Роуэна — две пары изумленных ярко-голубых глаз.

Она рассказала всё, что знала; теперь остальные должны принять какое-то решение. Все спорят, кричат, каждый вслух высказывает свои мысли и опасения. В церкви поднимается такой гвалт, что Мара уже не понимает, соглашается с ней большинство или нет. В конце концов Тэйн подходит к древнему — почти такому же древнему, как сама церковь, — покрытому толстым слоем пыли органу. Он откидывает крышку и со всей силы ударяет кулаком по клавишам. Вместе с клубами пыли церковь заполоняет ужасный надтреснутый вой, и от неожиданности все смолкают.

— Вспомните, кто эта девочка! — гремит Тэйн. — Вспомните, кто ее бабушка; та самая Мэри Бэлл, чьи дальновидность и мужество помогли нашему острову выжить в такие времена, когда это казалось невозможным.

По церкви проносится одобрительный гул. Старики помнят.

Густо покраснев, Мара бросает смущенный взгляд на мать. У той какое-то странное выражение лица — Мара ожидала совсем иного. Внезапно Розмари начинает проталкиваться сквозь толпу и влезает на алтарь рядом с дочерью.