Читаем Водитель трамвая. полностью

       Вот в тот день, описываемый мною, меня и бросили на «девятисотый» «выход» по шестому маршруту после двух часов дежурства. Я, разумеется, начал качать права.

       - Два часа я уже отработал, - заявил я, взяв в руки путевой лист, - так что на этом всё!

       - Работайте-работайте, - нетерпеливо заверещала очередная мерзкая бабка по фамилии Великая. Я это помню до сих пор.

       Этим она давала понять, что спуску в отличие от других диспетчеров мне не даст.

       Выглядела она, как и почти все диспетчера депо отвратительно: расплывшаяся, с тонким длинным носом и выпученными глазами в очках. Такая  ощипанная сова.

       Я не стал спорить. Лишь подумал про себя: «Ладно, посмотрим».

       Отработав первую часть «девятисотки» я загнал вагон в депо около одиннадцати часов утра. Сразу же сдал талоны и выручку. И отдал сумку с бортовым журналом. Последним положил путевой лист в окно диспетчеру.

       - Что это такое? – возмутилась сова.

       - Я закончил, - кратко пояснил я.

       - Нет, не закончили! – повышая голос, воскликнула Великая. – Вы приняли «выход» и отработаете его до конца.

       - Нет, не отработаю.

       - Ну-ка, стойте…

       Сова проворно для её дряхлых лет вскочила со своего стула и вышла в коридор.

       - Ну-ка пойдёмте…

       Она грузно двинулась в сторону кабинетов начальства. Я равнодушно последовал за ней. Шла Великая покачиваясь и отдуваясь. Я только потешался. Войдя в кабинет отдела эксплуатации, сова обратилась к сидящей там Мокшаниной. Помните Луизу Ильиничну? Ту самую принимавшую меня на работу?

       - Вот, - тяжело дыша и дрыгаясь телом, заявила диспетчерша.

       - Что вот? – не поняв в чём дело, удивилась Мокшанина.

       - Отказывается работать…

       - Отказывается?.. – Луиза перевела взгляд на меня. – Почему?

       - Не знаю, - проверещала Великая, поскольку я не удостоил присутствующих ответом. – Это надо спросить у него.

       Они обе уставились на меня.

       - Ты отказываешься работать? – спокойно справилась у меня Луиза.

       - Только сверх нормы, - мягко пояснил я.

       - А никто вас сверх нормы работать и не заставляет! – воскликнула сова, по-прежнему тяжело дыша.

       - Подожди, - решительно прервала её Мокшанина. – В чём дело?

       Великая быстро посвятила её в суть конфликта.

       - Да, - вновь переводя взгляд на меня, произнесла Луиза, и в голосе её почувствовалась явная угроза, - но отработать всё равно придётся… понимаешь? Водителей не хватает. А «выход» закрывать нужно.

       - Ну, водителей у вас всегда не хватает, - спокойно и мягко заметил я, - и виноваты в этом только вы сами. Хотя меня эти ваши проблемы не должны волновать. Кого у вас хватает и кого у вас не хватает. Мне за решение этих вопросов не платят.

       - А мне платят, - начиная раздражаться, и заметно громче произнесла Мокшанина, - и поэтому я решаю: «выход» вы доработаете. Это ваша работа.

       - Как будет угодно, - немного улыбнулся я, хотя внутри у меня уже начинало подниматься бешенство. – Если это необходимо для производства.

       - Значит, вы отработаете этот «выход»? – уточнила Луиза, и глаза её загорелись торжеством.

       Великая тоже заулыбалась. Только не дай Бог увидеть кому-нибудь эту улыбку.

       - Конечно, отработаю, - спокойно кивнул я, - если это необходимость для производства. Отработаю… но не раньше чем вы дадите мне своё письменное распоряжение!

       Данная фраза прозвучала, как выстрел револьвера в доме, где все спят. Мокшанина аж подпрыгнула на стуле. Сова встрепенулась и чуть не закачалась.

       - Письменное распоряжение?.. – поражённо переспросила Луиза.

       - Совершенно верно, - очень медленно подтвердил я, расплываясь в улыбке.

       - А зачем?.. – задала моя собеседница очевидно глупый вопрос.

       Было заметно: она тут же осеклась и сообразила, что спрашивать было не нужно, но время было потеряно. Я воспользовался её ошибкой.

       - Ну как же, - торопливо проговорил я, - я работаю с четырёх утра. И уже устал. А работа у меня ответственная и опасная. Рабочий день мой составляет восемь часов. Но вы заставляете меня выйти на работу, так как это необходимо для производства. И заметьте, - я поднял вверх указательный палец правой руки, - я не отказываюсь! Я просто прошу вас дать своё письменное распоряжение, дабы в том случае, если я совершу наезд на пешехода или допущу столкновение с автомобилем или мало ли чего ещё, то поскольку я уже устал, я… Говоря проще у меня будет бумага что за всё за это отвечаете вы! Я смогу показать бумагу вышестоящему руководству и объяснить, что это была не моя инициатива работать пятнадцать часов в сутки ради лишних пары рублей, а производственная необходимость. И вы дали на это своё распоряжение.

       Пока я всё это детально излагал Мокшанина и Великая лишь растерянно переглядывались.

       - А с чего вы взяли, что я должна дать своё письменное распоряжение? – спросила, наконец, Луиза после минутного молчания.

       - Вы или не вы мне без разницы, - продолжал я атаку, - мне это не важно. Можно и от другого чиновника. Главное для меня чтобы было письменное распоряжение, что кто-то из руководства его дал и взял на себя всю полноту ответственности за всё, что может произойти на линии. И взял я это как вы изволили выразиться из нового трудового кодекса. Показать вам статью? Он у меня  с собой.