Читаем Водитель трамвая. полностью

       - В общем, так, - немного тише сказал я, повернувшись к диспетчеру, - я с диспетчером в депо уже договорился. Смена мне будет. Они меня знают. И не дай Бог кто-то из вас попробует это изменить. Я своё слово сказал: поставлю вагон на запас к чёртовой матери и разбирайтесь, как хотите.

       После чего я вышел, хлопнув дверью и не обращая внимания на их реакцию.

       А смена мне была как я и хотел. Вызвали какого-то худосочного мужика с усами с виду очень похожего на советского дворника. Я ему, кстати, об этом и сказал.

       - На дворника? – удивился он. – Ну что же, я бы и дворником работал, если бы платили.

       «По тебе и видно» - подумал я про себя.

       Дворник загремел в тот день по полной программе: помимо своей вечерней смены он отбарабанил ещё «моих» два круга по двадцать третьему маршруту. А двадцать третий маршрут тогда это будь здоров! От проезда Черепанова до депо через всю «ленинградку»! Метро Войковская, метро Сокол, метро Аэропорт, Динамо, Беговая… до ул. 1905 года. Ну что тут скажешь? Кто-то позволяет смешивать себя с дерьмом. Это их путь. Пусть работают. Давайте негры! Солнце ещё высоко. Зато вас не будут ругать «справедливые начальники».

       Тот мой конфликт был не первым и далеко не последним. Кто ещё из начальников обломал зубы? Пожалуйста: начальник двадцать седьмого маршрута Китаева. Мерзкая старая толстая тётка. Кстати, стала начальником маршрута сразу после того как насмерть сбила человека при работе на линии.

       Ещё – Домарева к которой я, кстати, не так уж плохо относился. Ещё Цветкова – мерзкая фурия. Её, правда, сместили. Наверняка многие плевали ей вслед, когда она, разбрызгивая сопли досады плелась из депо прочь.

        Но особенно жёстко я всегда беседовал с Алексеевой. Я уже упоминал как-то эту жабу. Она долгое время была водителем двадцать восьмого маршрута. Потом её повысили – она что-то там закончила транспортное. И написала на меня докладную. Причём незаслуженно. Я долгое время ждал, когда представиться возможность с ней поквитаться. И оно пришло! Как-то раз уже в вечернюю смену меня поставили на двадцать восьмой маршрут.

       Я прибыл на конечную на улице Живописная, зашёл к диспетчеру, отдал путевой лист для отметки, поздоровался. И тут нарисовалась Алексеева. Очередная «начальница». Подкатила на своих кривых косолапых ногах и с важным видом произнесла:

       - Ты сегодня на нашем маршруте?

       Я медленно повернул к ней головы качан. Видимо у Алексеевой в тот  день было неплохое настроение. Я тут же отметил это про себя. Стало быть, пришёл момент его испортить. Как она в своё время испортила настроение мне.

       - А кто вам, - медленно и зло проговорил я в ответ, - разрешил обращаться ко мне на «ты»?

       А все начальники обожают говорить подчинённым «ты» когда те обращаются к ним на «вы». Мне же нравилось их «лечить» в этом смысле.

       Алексеева явно не ожидала подобного развития диалога. Её глаза округлились. Она заметно дёрнулась телом.

       - Я?.. – невнятно пробормотала Алексеева. – Но … но ты же… вы ведь молодой, и я…

       - Я совершеннолетний! – ещё злее, и почти шипя, накинулся я на неё. – И нахожусь при исполнении должностных обязанностей! И я запрещаю вам впредь обращаться ко мне таким вальяжным тоном и столь бесцеремонно. Вам это ясно?

       - А я… - начала было она.

       - Я спрашиваю: вам это ясно?

       Алексеева замолчала. Да и что она могла сказать? Испуганный диспетчер тоже безмолвствовала.

       Забрав путёвку я, вскоре вышел в распахнутую дверь.

       Ещё пару раз я с трудом удержался, дабы не набить морду одному слесарю. Он часто таскался по ремонтным канавам и строил из себя руководителя. Говорил когда нужно выезжать, пытался командовать, дескать, дальше проезжай, не загораживай путь другим водителям. И так далее. Наверно излишне объяснять: это совсем не его дело, кому - когда выезжать и где вставать по приезде. Просто такое вот ничтожество, также мечтающее «выбиться в люди». Данному уроду на вид я бы дал лет тридцать. Не больше. Разумеется, руки я распускать не стал, ибо тогда бы уж точно дошло до увольнения. Ограничился устным внушением. И оно подействовало.

       Только вот начальница на конечной Таллинская однажды мне сказала:

       - Ох Серёжа, ты конечно можешь бунтовать. Конечно, ничего они тебе за это сделать не смогут. И этот скандал с Хромовичёвой… она мне очень жаловалась, и твой разговор с начальником бригады ремонтников… ты пойми, они по-другому работать не умеют! Их никто не научил. Понимаешь? Они тоже несчастные люди в каком-то смысле. Что с них возьмёшь? Не уподобляйся, по крайней мере, им самим. Ведь ты же умный парень…