Читаем Водитель трамвая. полностью

       В первый же раз ко всему прочему добавлялось естественное беспокойство. Впрочем, пора было выезжать и особо переживать оказалось некогда. Я поставил реверс в положение вперёд, положил левую ногу на педаль безопасности, осторожно снял с защёлки правой ногой педаль тормоза, после чего она взмыла вверх, затем положил правую ногу на ходовую педаль и слегка надавил. Вагон нехотя двинулся с места. Медленно начал двигаться забор справа, столбы, сверху над трамваем закачались провода контактной сети. Через мгновение я уже остановился перед закрытыми воротами. Выйдя из кабины, я открыл ворота и вернулся обратно. Теперь я выводил трамвай на Х2. Это первый путь, расположенный за воротами депо. Выезжать на него следовало крайне осторожно. Ведь сзади тоже мог идти другой вагон. К счастью забор был не настолько высоким, и если самого трамвая за ним было не увидать, то приближающийся пантограф по любому увидишь. Но на сей раз никаких других трамваев рядом не оказалось. Выехав из ворот с черепашьей скоростью я, также не торопясь подъехал к повороту возле проходной и довольно-таки легко миновал перекрёсток. Машин наблюдалось не много, и они спокойно пропустили меня. Проехав перекрёсток, я сильнее нажал на ходовую педаль и, оставив позади уютные пятиэтажки, свернул влево под мост. Выехав из-под моста, и снова повернув налево, я начал разгонять вагон, оглядываясь по сторонам и ища взглядом двадцать третий маршрут. К моему удивлению его нигде не оказалось. Ни на самом кольце, ни на остановке возле кладбища. Я продолжил свой путь. Повернув в очередной раз налево покорный мне трамвай начал подъём на ваганьковский мост. Теперь я выжимал педаль до упора. Мост я пролетел в мгновение ока и начал тормозить, лишь увидав приличную пробку прямо у меня на пути. Она образовалась при повороте на Беговую. Замедлив ход насколько возможно, и подъехав вплотную к стоявшим автомобилям, я начал звонить. Распугав их настолько чтобы можно было проехать, я медленно пересёк и этот перекрёсток и вскоре уже подъезжал к остановке «Улица Поликарпова». Дальше всё оказалось совсем просто: я остановился, открыл двери, нажал кнопку на диктофоне. Вошли несколько человек, расположились на сидениях, я закрыл двери и тронулся дальше. Ничего нового. На следующей остановке ситуация повторилась. Так я доехал до стадиона Юных пионеров, осуществил высадку-посадку пассажиров и, закрыв двери, подогнал вагон на несколько метров ближе к светофору. Тут я остановил трамвай и стал ждать, покуда загорится «Т». И вдруг мне в голову пришла интересная мысль – я это точно помню – всё, я водитель трамвая! Глупо конечно звучит, но всё же. Никто больше не гундит у меня над ухом, ничего не требует, не выказывает своего настроения. Это чувство мне понравилось. Когда ты один и сам принимаешь решения.

       Тем временем буква «Т» зарделась своим жёлтым светом и я, нажав ходовую педаль начал медленный поворот налево через перекрёсток. Вообще, в данном месте ещё располагались два пересечения с троллейбусными «салазками». Я имею в виду контактную сеть. Нам – трамвайщикам нужно было проходить их со скоростью пятнадцать километров в час. И ток к вагонам в момент прохождения не поступал. Так было решено в стародавние времена, как нам рассказывал Кирсанов. Иногда на некоторых перекрёстках контактные сети трамвая и троллейбуса пересекались, и решено было предоставить право преимущества троллейбусам, немного ущемив интересы трамваев при проезде данных участков пути. То есть, говоря нормальным языком, троллейбусы проезжали данные «салазки» лишь снижая скорость, а трамваи помимо снижения скорости ещё не получали под ними тока. Ну, это я так, для расширения кругозора. Маленькая деталь трамвайного хозяйства.

       Проехав перекресток, я быстро увеличил скорость и помчался со всей возможной прытью в сторону Аэропорта. Народа было немного, день вышел пасмурный. Такие дни весьма часты весной. И обычно именно в такие дни ярче всего светилась вывеска магазина на ленинградке продающего восточные ковры. Каждый раз проезжая мимо данного магазина я засматривался на эту вывеску. Она была выполнена в восточном стиле и сияла очень красиво. Возможно, если бы я был богат, то и наведался туда как-нибудь. Но я был беден. И не мог купить себе не то что ковёр в данном магазине, но и коврик в прихожую. И почему-то именно магазин восточных ковров всегда нагонял на меня массу чувств и трепетных ощущений. Каждый раз, когда я проезжал мимо него. Ну да ладно.