Читаем Водитель трамвая. полностью

       А ещё прежде того, пока мы шли, он мне со страшной гордостью признался:

       - Я работаю водителем трамвая уже двадцать шесть лет!

       Я прекрасно помню, как про себя подумал: мол, нашёл, чем гордиться! Всю жизнь пропыхтеть на этом чумовозе!

       Однако дабы не огорчать человека, я лишь отозвался:

       - Долго…

       - Конечно, долго, - продолжал он, - как в молодости пришёл на транспорт так, тут и остаюсь.

       Вообще, пока далеко от темы не ушёл, хочу пару слов сказать об этих канавах. Ремонтных. Выглядели они не слишком уж ободряюще. Представьте, стоят вагоны. Много-много. Друг за другом. Под ними метра два пустого пространства. Между вагонами лежат деревянные мостики. Не очень широкие. По ним и нужно пробираться если хочешь обойти вагон. А ты это обязан сделать. Да и сам заинтересован. Вдруг трамвай с ободранным боком, например? Вот главное здесь не наступить мимо мостика. Не то улетишь вниз. Особенно если другие вагоны разъехались, и твой трамвай стоит совсем одинёшенек. Дальше, по правилам, когда подходишь к вагону, предварительно ты обязан заглянуть под него – посмотреть: нет ли в канаве завалящего слесаря с гаечным ключом и недопитой поллитровкой, крикнуть, дескать, вагон такой-то поднимаю пантограф. Типа, отзовись, кто есть или вали отсюда. Не то сейчас током получишь. На деле всё выглядело куда как проще. Зачем орать? И кому? Я обычно приходил, никуда не смотрел, сразу забирался в кабину и включал аккумулятор. После чего нажимал на звонок, и поднимал пантограф. Если на звонок никто не откликается, стало быть, никого там и нет. Ну а коли есть… как бы вам сказать… слесарей мне никогда не было жалко. Ни Лермонтов чай. И не Третьяк. И даже не патриарх Кирюха. Так что одним больше, одним меньше… кто их собак считает?

       - Та-а-а-к, - протянул мой наставник, расстёгивая чёрную сумку и доставая оттуда накидку на сидение. – Вот, обязательно, прежде всего, одевай чехол.

       - Зачем?

       - Затем что здесь и слесари сидят грязными жопами, чинят чего-нибудь, и курят и пролить на сидение могут, и всё это окажется у тебя на штанах. А какую-нибудь ихнюю жидкость или краску ты вообще не ототрёшь. Что же теперь, каждый раз себе новые портки покупать? Ты только на них работать и будешь. А цены ты сам видишь, сейчас какие. Депо тебе ничего никогда возмещать не будет. Запомни это.

       - Понял, - кивнул я.

       - Так, - снова проговорил он, внимательно осматривая пульт, - всегда проверяй, не много ли тут пыли.

       - Пыли?

       - Ну да, пыли.

       - А что за пыль? – уточнил я.

       - Да обычная пыль. Пыль как пыль.

       - А иначе что, замкнёт что-нибудь?

       Шлаков перевёл на меня изумлённый взгляд.

       - Что тут может замкнуть? – спросил он. – Это же техника времён революции. В ней кроме железа и трёх проводов ни черта нет.

       - Ну я подумал, пыль, возможно, где-нибудь осядет и что-нибудь там закоротит…

       - Чушь, - безразлично молвил мой собеседник, - просто дышать всю смену дрянью будешь и всё. Быстрее у тебя внутри что-нибудь закоротит, чем здесь.

       Вообще как я понял мой новый знакомый оказался мало того что аккуратист, так ещё и редкостный сквалыга. Данный вывод я сделал из дальнейших событий и разговоров. Шлаков никогда ни о ком не отзывался хорошо, постоянно впадал в байроновскую мрачность и даже злобность, завидовал тем из окружающих, кто хоть в чём-то был выше или лучше его, а самое главное – постоянно хвастался. Хвастался, когда мы с ним едва познакомились, хвастался, когда начали работать, хвастался, когда мы уже к счастью перестали работать вместе. И главным предметом хвастовства являлось, по его мнению, его высокое мастерство в трамвайном деле. Больше то хвастаться всё равно было нечем. Словом, мой горе-наставник очень напоминал мне одного древнего жреца. Наверняка такого же придурка. Звали его глупо и уморительно: Гермес Трижды Величайший. Но обо всём по порядку.

       Для начала мы всё-таки выехали из депо. Уважаемый читатель, с вашего позволения я не буду каждый раз описывать лабуду связанную с  приёмкой вагона, выездом из депо, и прочее и прочее и прочее. Во-первых, я это уже описывал. А ритуал не меняется. Во-вторых, берегу ваше время, благо расписать всё это ещё десять раз не сложно, а в-третьих, я хочу больше акцентировать внимание на характерах людей, взглядах, жизненных установках, мировоззрениях и жизненных обстоятельствах водителей. Ибо железки, как они были, так и будут. Примерно одинаковые. Ну, разумеется, чуть лучше может со временем станут. Хотя, разумеется, не те, которые загнали в Краснопресненское трамвайное депо уже после моего ухода. А вот люди, они меняются. И о них разговор особый.

       Итак, мы выехали. Утро, холодно. Темно. Монотонно урчит мотор-генератор, гонит тёплый воздух калорифер. Рельсы перед носом. Дома вокруг светятся. А мы едем. Народу никого. Покинув депо, мы проехали под мостом, забрались на мост, съехали с моста… м-м-м… ничего интересного, правда? Вот и мне так показалось поначалу. Где-то на ленинградке на перегоне между остановками нам замахали руками какие-то парни шагавшие рядом с линией. Мол, остановись, подбрось…