Читаем Водитель трамвая. полностью

       Хотя, следует признать: водки я у неё не видел. А насчёт колбасы – чистая правда. Отоваривались эти дармоеды в рабочее время. Отоваривались. Причём повсеместно. И на конечных станциях их работа сводилась к питию чая (а иногда и чего покрепче), обсуждению «какие бестолковые им достались в подчинение водители», построению версий «кого подвинут наверху» и заполнением разных бумажек. Например: начинаются школьные каникулы, стало быть, детей на улицах окажется больше.  Следовательно, нарастает аварийная обстановка. Дети могут попасть под трамвай. Хорошо если под «чужой». Тогда не жалко. Помер Максим и как говориться, хрен с ним. Ну, мамаша всплакнёт. Ну, папаша поседеет. Нам-то что? Одним дураком меньше. А если вдруг он попадёт под «наш» вагон? И его переедет «наш» водитель? Тут могут и на ковёр вызвать - в отдел БД например (там свои трусливые дармоеды околачиваются), и дать пробздется так, что потом на седалище не присядешь. А могут и получки лишить, а там и должности. И придётся опять самим водить! Нет, только не это! А как же посиделки с обсуждением проделок какого-нибудь Петрова - Сидорова? А как же походы в магазин и практически свободный график? Как же власть? Если мы её потеряем, что скажут родственники из деревни? Мы ведь там у них в большом почёте! Нет, следует немедленно разработать бумагу. А на бумаге пишется, мол, все водители тщательно проинструктированы относительно школьных каникул, подписи их прилагаются, и, стало быть – к нам (начальникам) никаких претензий предъявлять не хрена. Мы – работаем, и не зря получаем свои немаленькие неконвертируемые. И пусть теперь эти водители давят, кого хотят. Седалище прикрыто надёжно.

       На деле это выглядит так: вы приезжаете на конечную, и идёте отмечать путёвку у диспетчера. Отметив, вы двигаетесь обратно, но на пути у вас вырастает оплывшая фигура начальника маршрута, которая настойчиво приглашает вас войти в его кабинет. Там начальник, осклабившись, вещает вам с умным видом, мол, пора уже браться за ум и ездить - как положено, внимательно смотря по сторонам, и не давить зазевавшихся прохожих. Хотя бы на время каникул. Соблюдать все установки мудрых начальников, и вообще, быть дисциплинированным и собранным! И знать особенности пути, где может произойти нехорошее. А дабы не быть голословным, вещающий оплывший руководитель покажет пальцем где «плохие» места находятся. После данного краткого курса занимательной трамвайной географии вам подсовывают бумагу где вы обязаны расписаться как проинструктированный. И можете проваливать на все четыре. Что вы натворите дальше, начальникам глубоко до фени, бумага – то есть на руках. А чем больше бумаги, тем как известно чище жо… Впрочем неважно.

       А возвращаясь к Александру, могу сказать так: судьба обошлась с ним исключительно жестоко. К моему глубочайшему сожалению. Он не смог впоследствии работать водителем – у него началось отслоение сетчатки глаза. К полнейшему ликованию чиновников. Грустно и нелепо. Но так очень часто происходит в нашей несуразной и стремительной жизни. Это – как раз истинная проза. Мрачная, печальная, удручающая…

       Александра перевели в слесаря, после чего я уже потерял связь с ним, и ничего не знаю о его дальнейшей судьбе…

       Но и Цветкова не плясала танец маленьких утят на натянутых нервах водителей долго. Ещё при мне её подтёрли самым привычным образом. Съели более прожорливые и обладающие большими связями представители отечественной бюрократии. Но о том речь впереди. А я, кажется, слегка отвлёкся. Начинался – то разговор о пульте управления с неработающим на нём спидометром.

       Вот до чего может довести нежелание слесарей соединить два провода! Ладно, шучу. Разумеется дело не в них, а в нравах.

       Так вот. Затем Морозова показала нам основные тумблеры – кто за что отвечает. Второй тумблер слева оказался включением света в кабине, три соседних – двери трамвая, за ними располагалась кнопка звонка. Следом шли тумблеры стеклоочистителя и включения габаритов. Также под рукой оказался отдельный тумблер фар, переключавшийся и на ближний свет и на дальний. По желанию. Прочие нам объяснять не стали в виду их почти полной не нужности для начинающих водителей. Только основное.

       После детального рассказа, что для чего предназначено, и как правильно крутить и поворачивать ручки и тумблеры, Морозова посмотрев на часы, произнесла:

       - Ну что, наверно пора трогаться.

       Это заявление вызвало у нас сильное оживление. Поднялся галдёж и усиленная перекличка. Каждый пытался выразить свой восторг и радостное предвкушение предстоящей поездки. Однако наша начальница расставила всё по местам.

       - Ездить вы не умеете! Поэтому слушать только меня. Не крутиться друг за другом, а следить за дорогой и за тем, что я говорю. Понятно?

       Смешанный гул голосов возвестил о совершеннейшей понятливости.

       - Та – а – а – к, - протянула она, подозрительно посматривая на каждого из нас по очереди. – С кого бы начать? Давненько такой большой группы не было!

       - Может с меня? – негромко спросил Гена Николаев, выглядывая из-за спины Реброва.