Читаем Во тьме Эдема полностью

Когда мое дежурство закончилось, я спустилась в лагерь, чтобы разбудить Джейн, которая должна была меня сменить. Проходя мимо пещеры шерстячонка, я решила взглянуть, почему он замолчал. Заметив, что Джеффа не видно, я решила, что он ушел спать в пещеру к Джерри, как обычно. Я заглянула за изгородь, чтобы проверить, как там шерстячонок. Он не умер. Он лежал на земле и спал. Огонек у него во лбу слабо мерцал. Но что самое удивительное — рядом с шерстячонком я увидела Джеффа! Тот положил руку на шерстяной бок малыша, как будто это Джерри: так они обычно спали с братом.

Одно дело — два брата на одной шкуре. И совсем другое — мальчишка с шерстячонком. Клешненогий малыш и зверек с глазами-плошками, которые никогда не закрывались, лежали себе рядышком как ни в чем не бывало! Это выглядело настолько дико, что я сходила и привела Джона, чтобы ему это показать. Я не помнила себя от удивления. Казалось, мне нужно, чтобы Джон подтвердил, что это не обман зрения.

— Похоже, у Джеффа все-таки появится лошадка, — прошептал Джон.

— Вот никогда бы не подумала, что так бывает, честное слово, — ответила я так же шепотом. — Хотя мне бы и в голову не пришло, что кто-то уничтожит Круг Камней или расколет Семью надвое.

Я обняла Джона за талию. В каком-то смысле я гордилась тем, чего ему удалось добиться, и восхищалась его силой. Но он не обнял меня. Этот тип, ради которого я бросила Семью, с тех пор, как мы с Джерри и Джеффом пришли сюда, ни разу меня не приласкал, за одним-единственным исключением.

Но зато сейчас рядом со мной были мои друзья, а не только Джон, безмозглый Джерри и чудик Джефф.

— Молодцы мы все-таки, что спрятали припасы, — проговорил немного погодя Джон. — Эти уроды унесли только несколько старых каменячьих шкур, а хорошие, шерстячьи, не нашли. Теперь они нам ох как понадобятся.

Снизу до нас долетели голоса.

— Джон! Тина! Джерри!

К нам пришли еще трое новошерстков из Семьи, сестра и два брата из группы Рыбозеров: Сьюзи, Джон и Дейв. Они тоже были мои друзья, особенно малышка Сьюзи, сообразительная и острая на язык.

* * *

На несколько часов шерстячонок, может, и замолчал, но на этом наши мучения не кончились. Вскоре пленник проснулся, увидел рядом Джеффа, завопил и забился с новой силой. Джефф пытался успокоить шерстячонка, хотя тот пинался и царапался, но в конце концов мальчишке пришлось убраться из-за изгороди и оставить маленького дикаря в покое. А тот знай себе верещал и лягался, день за бднем и спячку за спячкой.

«Ииииик! Иииииик! Иииииик!»

— Сиськи Джелы! — не выдержала Сьюзи Рыбозер. — Может, хватит его мучать? Давайте уже его съедим? От этого всем будет только лучше.

Но, разумеется, Джон не согласился, как и Джефф, хотя тот с ног до головы был в синяках и порезах, которые нанес ему шерстячонок своими острыми когтями и костистой башкой. Джон велел ребятам сходить к озеру, нарвать шерстячонку свежих волнистых водорослей и налить миску воды. Остальных послал за фруктами. Но зверек не съел ни крошки, только попил воды, и все. Малыш худел и слабел на глазах.

— Он все равно сдохнет, смирись уже с этим, — сказал Джеффу Мехмет Мышекрыл. — Так почему бы не съесть его сейчас, пока у него хоть немного мяса на костях осталось?

Но с тем же успехом можно было разговаривать с камнем.

* * *

«Гааааааар! Гааааааар! Гааааааар!»

Спустя два-три дня после того, как на нас напали Диксон Синегорец и Дэвид, я проснулась от трубного зова. Шерстячонок в тот раз молчал, и мы все завалились спать. Я лежала в пещере. В другом конце на шкурах спал Джон.

«Только не сейчас, — подумала я, — опять это чертово Эскренное!» Тут я, конечно, вспомнила, — да и все, наверно, вспомнили, — что мы уже не в Семье. Звук рога раздавался вдалеке, там, где нам больше не было места, и на собрание сзывали не нас, а оставшихся.

Забавно. Мы всегда ненавидели Эскренные и Гадафщины, вечно стонали и причитали, что опять надо туда идти. Сейчас же, когда вход на Эскренное был нам заказан, мы даже скучали по нему. Грустно чувствовать себя изгоем.

— Как думаешь, о чем они говорят? — спросила я Джона, заметив, что он тоже проснулся. — Что обсуждают?

— А что тут думать, — ответил он. На его хмуром лице лежали отблески светящихся камнецветов. — О нас, конечно. Решают, что с нами делать.

Джон пожал плечами.

— Теперь целый день будут судить-рядить, — продолжал он, — а потом, если до чего-нибудь договорятся, еще день и спячку будут идти сюда. Так что на некоторое время можно о них забыть.

«Гааааааар! Гааааааар! Гааааааар!»

— А что потом? — не унималась я. — Мы все знаем, что скажет Дэвид: «Прибить их к дереву, как Иисуса!» Разумеется, Каролина и Совет ни за что не согласятся. Но что тогда они решат? Ведь когда тебя выгнали, Каролина заявила, что теперь тебя можно убить, как дикого зверя. Да и сколько еще ей осталось править? Сколько времени пройдет, прежде чем власть перейдет к Дэвиду?

Джон встал.