Читаем Внутри полностью

Когда Аверьян появился здесь?

— …Да, родители ушли к себе.

— Устали, наверное, мячи пропускать, — говорит с улыбкой, пройдясь ленивым взглядом по большому кухонному острову. — А я думал, мы выпьем чай перед сном, как в старые и добрые времена. В беседке так хорошо. И комаров совсем нет.

— Наверное, они и впрямь устали за сегодня. — Несколько секунд молча смотрим друг на друга. И кажется, мое сердце умудряется запнуться. — Заварить тебе чай?

— Если только составишь мне компанию. Один не хочу.

Не надо, Адель. Поднимайся в свою комнату и ложись спать.

— Хорошо. Не против мяты?

— Нисколько. А ты не знаешь, тут где-нибудь есть печенье? Конфеты?

Аверьян открывает один шкафчик за другим, вызывая у меня улыбку.

— Зоя раньше прятала от меня все сладости, но толку от этого, конечно, не было. Я без труда их находил.

Ловлю себя на мысли, что мне приятно узнавать о нем даже такие мелочи.

— Посмотри в правом нижнем ящике, — говорю с улыбкой, — там обычно хранится всё к чаю. А в холодильнике есть пирожные.

— Нет. Хочу печенье и конфеты.

Пока Аверьян выбирает сладости и складывает их в одну тарелку, я готовлю чай.

— Смешно, не правда ли? — комментирует он справа от меня. — Мы как маленькие дети, которые шерстят на кухне в поисках сладкого, пока родители спят. По крайней мере, я точно.

— Похоже на то.

— Тебе много раз приходилось слышать обо мне как о старшем брате?

— Достаточно, чтобы понять, насколько нелепо это звучит. Без обид.

Аверьян улыбается, и я быстро увожу взгляд. Подхожу к термопоту, чтобы залить стеклянный чайник кипятком. Один ноль в мою пользу.

— Для меня это стало большим открытием.

— Что именно? — оборачиваюсь, продолжая жать на красную кнопку подачи воды.

— Что нас считают братом и сестрой. Причем абсолютно все. Даже мои друзья, которые до вчерашнего дня не упоминали о тебе в принципе. Я имею в виду, что…

— Что обо мне не заходило речи, когда вы встречались или созванивались, — перебиваю, решив избавить его от ненужных объяснений. — Я поняла.

Ставлю чайник на подставку и накрываю широкое горлышко высокой деревянной крышкой.

— Это нормально, — пожимаю плечами. — Я о тебе со своими друзьями тоже не говорила.

Два ноль в мою пользу. Аверьян смеется, и воздух определенно становится легче. Достаю из шкафа широкий деревянный поднос и ставлю на него белые кружки, коробку с салфетками, чайник и тарелку со сладостями.

— Поможешь?

Аверьян внимательно смотрит на меня. Взгляд серьезный и сосредоточенный, хотя на губах играет легкая улыбка.

— Вчерашний день был полон открытий, — говорит он, без труда подняв тяжелый поднос. — И мне бы хотелось обсудить с тобой каждое.

— …Почему?

— Потому что все они связаны с тобой. Пойдем, поговорим.

Прекрасно. Теперь мне не по себе. Теперь я жалею, что согласилась на это дурацкое чаепитие! Чем я думала, когда решила остаться один на один с тем, кто очень часто был причиной моих ночных кошмаров?

И всё же любопытно. Да и отказавшись, я моментально лишусь набранных очков в игре «Я уже взрослая и мне наплевать на то, что ты, Аверьян, обо мне думаешь».

Сдвинув ногой широкую стеклянную дверь, словно она ничего не весит, Аверьян выходит на теплую улицу и уверенным шагом направляется к беседке неподалеку от озера. Фонари над каменной тропинкой подсвечивают его статную фигуру, позволяя мне, тихонько следующей за ним, в очередной раз восхититься его длинными ногами. Несколько часов назад я с успехом делала это во время игры.

Аверьян поднимается на подиум и ставит на стол поднос, а я, наклонившись к первой ступени, нащупываю маленькую квадратную кнопку. Жму на нее.

— Ого! — говорит он, обведя взглядом беседку. Она светится крошечными белыми огоньками. — Твоя идея?

— Кирилл постарался. Когда я училась, я проводила здесь много времени: писала курсовые, делала домашние задания, работала над дипломом. Он решил, что так мне будет веселее.

— Кирилл? — поднимает он бровь, усаживаясь в белоснежное кресло с синими подушками. — Ты зовешь родителей по имени, когда их нет рядом?

Занимаю противоположное кресло и составляю на стол всё, что мы принесли.

— Я могу обратиться к ним по имени, а могу назвать мамой и папой. Они никогда не были против.

— От чего это зависит?

— Наверное, от того, что мы обсуждаем, — предполагаю. — Иногда Вероника говорит со мной и ведет себя, как мама: осторожно, трепетно и душевно. А иногда щебечет без умолку, как подруга, которая хочет рассказать мне обо всем на свете. И жестикулирует так ярко и активно, что может случайно что-нибудь разбить! — Аверьян улыбается. Ему нравится слушать о маме. — С Кириллом, конечно, такое случается реже. Он почти всегда ведет себя, как папа, так что, наверное, его я действительно не так часто называю по имени.

Аверьян наливает чай в кружки. Татуировки на его руках начинаются от самых пальцев: длинных, красивых, созданных для игры на музыкальных инструментах. Интересно, он играет на гитаре или пианино? Невольно вспоминаю нашу первую встречу, когда эти пальцы на мгновение зависли в воздухе рядом с моим лицом, а потом смело отбросили в сторону мои волосы…