Ведя рукой в пространстве, Соколов не обнаружил рядом с собой Папюса. Тогда он протянул ее чуть правее и ниже и наткнулся на ножки стола.

«Ах, вот ты где, ловкий обманщик! — подумал полковник. — Погоди же, я тебя сейчас разоблачу!»

Он обхватил ноги Папюса, стоявшего на столе, свободной правой рукой и потребовал дать свет. Электричество включили при общем замешательстве. Общество увидело странную картину: медиум с растерянным выражением лица стоял в живописной позе на столике, полковник же, держа его руку левой рукой, правой обнимал его ноги.

Кое-где раздались смешки, одна дама истерично захохотала от пережитого волнения. К забавной группе приблизился Глеб Иоаннович, помог Папюсу спуститься со стола и стал доказывать, что спирит все-таки поднимался в воздух, но, когда Соколов разорвал цепь, ему ничего не оставалось, как опуститься ногами на стол, чтобы избежать падения на пол. Завзятые мистики поддержали инженера. Вместе с хозяином дома они принялись убеждать Соколова и друг друга, что все в мире происходит при помощи неземных сил.

К полковнику подошла возмущенная советница.

— И что ты, батюшка, такую свару затеял! — упрекнула она его. — То было все тихо, прилично, а теперь, поди, и в гости никого не дозовешься…

— Мадам, — сухо поклонился ей Соколов. — Нет ничего легче, как обмануть тех, кто хочет быть обманутым. Папюс прекрасно знает, что ваши гости не примут никаких резонов и будут твердить о спиритических флюидах! Но выделывать фокусы в цирке, принародно — это одно, а дурачить легковерных в спиритических сеансах — мелко и пошло…

— И-а, батюшка, — прервала его советница, — каждый развлекается, как хочет, и не мешай моим гостям своим прогрессом… С него не прокормишься в наши времена…

— Спасибо, Аглая Петровна, за вечер!.. — вмешалась в их разговор Анастасия. — Нам было очень интересно! Не правда ли, Алеша?!

— Да, Настенька, восхитительно! — с иронией подтвердил Соколов и обратился к Шумаковой: — Разрешите откланяться?

— Извольте, голубчики! Рада была повидаться с вами! — светски попрощалась вдова тайного советника.

…Анастасия и Алексей вышли из жарко натопленной квартиры в прозрачную апрельскую ночь. Обоим стало смешно.

— Как я его обнимал за ноги!.. — веселился Алексей. — Ну и скульптурная группа!.. Ха-ха-ха!..

Настя тоже засмеялась, Алексей заботливо укрыл ее шалью, чтобы девушка не простудила горло холодным ночным воздухом. Его лицо неожиданно оказалось так близко от Настиного, что он не удержался и поцеловал ее. Настя прильнула к нему и ответила на поцелуй. Весь дурной осадок от вечера у Шумаковых мгновенно испарился.

14. Карлсбад, май 1914 года

Могучие каштаны подняли к ясно-голубому небу над Карлсбадом белые свечи своих соцветий, напоили воздух долины, что расстилается за поворотом речки Тепль у здания королевских ванн, весенним ароматом. Живые ковры из цветов украсили парки и дворы тихих особняков. Изредка на дороге у трактира «Почтовая станция» останавливались собственные и наемные экипажи; по-курортному одетые дамы и кавалеры беззаботно щебетали, совершенно не подозревая, что в сотне метров от них, в парке подле белокаменной трехэтажной виллы, два генерала готовятся решать судьбы и этих веселых кургастов, и всего остального цивилизованного и нецивилизованного мира.

То были начальник Генерального штаба императорской и королевской армии Австро-Венгрии Конрад фон Гетцендорф и его гость из Берлина, начальник Большого Генерального штаба германской армии генерал граф фон Мольтке-младший. Племянник «великого» Мольтке, победителя Франции, младший граф фон Мольтке был уже совсем немолод, успел прослужить в хлопотливой должности начальника германского генерального штаба около восьми лет. За это время его от рождения меланхоличный характер стал еще более пессимистическим, а усы, браво торчащие «а ля кайзер», как у любого германского офицера, повисли почти трагически. Его грузная фигура покоилась в плетеном кресле рядом с другим таким же креслом, в котором сидел радушный хозяин — Конрад фон Гетцендорф. Оба были в легких летних фуражках, Мольтке в синем мундире генерального штаба, Конрад в своей любимой кавалерийской венгерке. Его усы воинственно топорщились в сторону гостя.

Свита, состоящая из офицеров генштаба обеих империй, и лакей, назначением которого было менять бокалы и напитки, покоившиеся на столике меж генеральских кресел, расположились чуть в стороне, в тени огромного платана, как и генералы, но на таком расстоянии от них, чтобы в любую минуту подать портфель, карту или справку.

Генералы важно вели неторопливый разговор, который спустя несколько недель должен определить движение корпусов и армий против врагов Срединных империй.