Карл уехал уже несколько часов назад… Пока его нет, нужно записать в дневнике побольше, а потом спрятать, чтобы он его не нашел, когда вернется. Но я слишком устала, и у меня нет сил. Да и в хижине слишком темно, а генератор…

* * *

Снова день. Карла до сих пор нет, но он скоро вернется. Посплю немного, а когда проснусь…

Глава 25

Амелия занималась делами в кухне своего коттеджа, когда в заднюю дверь, коротко постучав, вошел Доусон. При виде его Амелия хотела улыбнуться, но не смогла, и не потому, что не рада была его видеть. После всего, что произошло за последние два дня, оба были слишком потрясены, сбиты с толка и не знали, что делать, что говорить, как вести себя друг с другом. Интересно, подумалось Амелии, существуют ли какие-то правила этикета для подобных ситуаций?..

Несколько секунд оба смотрели друг на друга, чувствуя нарастающую неловкость. Когда она стала непереносимой, Амелия выдавила:

— П-привет…

— Привет.

Доусон был в белой хлопчатой рубашке навыпуск, с закатанными до локтей рукавами, и в светло-голубых джинсах, что выглядело очень красиво и опрятно. Только лицо у него было усталым и каким-то изможденным. Не удержавшись, Амелия спросила с тревогой:

— Как ты себя чувствуешь? Ты не заболел?

В ответ Доусон неопределенно пожал плечами:

— Да нет, все нормально. Более или менее.

— Мне звонили с паромного причала, предупредили, что ты едешь.

— Пришлось дать большой крюк. На острове полно полицейских, но это даже хорошо.

Амелия согласно кивнула:

— Сейчас я чувствую себя в безопасности… Но только если не смотрю на дом Берни. Каждый раз, когда я случайно поворачиваюсь в ту сторону, меня просто дрожь пробирает. Но со временем это пройдет, я думаю.

Доусон тоже кивнул:

— Та женщина из полиции, которая присматривает за твоими детьми… Она ночует в доме?

— Да, но сейчас она ненадолго ушла. Несколько полицейских поселились в твоем бывшем коттедже… Ну, который ты снимал. Они спят и едят посменно, а в остальное время наблюдают за окрестностями, и она попросила разрешения их навестить. Она знала, что ты приедешь, так что в этом, наверное, нет ничего страшного.

— Ничего страшного, говоришь? — Доусон задумчиво покачал головой. — Да, наверное, ничего…

— Ты в порядке?

Он внимательно посмотрел на нее.

— Ты уже спрашивала.

— Ах да… Извини.

— Я в порядке. А ты?

— Да, только… только я все время думаю о Джереми. — Она глубоко вздохнула. — Никак не могу решить, как мне ко всему этому относиться. И как я должна к этому относиться…

— Ну, учитывая обстоятельства, это вполне естественно. Со временем ты разберешься.

— Пойми, я его не оплакиваю, нет! Но мне все равно грустно.

— Я тебя хорошо понимаю… Правда, понимаю, — добавил он после небольшой паузы.

— Скажи… — начала было Амелия и замолчала. У нее на языке вертелись десятки вопросов, но она никак не могла заставить себя их задать. Ей очень хотелось знать, какими были последние минуты жизни Джереми, что́ он думал, что́ говорил, но сейчас Амелия не чувствовала себя в состоянии выслушивать подробности, да и Доусон, похоже, не горел желанием поделиться с ней тем, что стало ему известно.

И он, и она вели себя словно двое посторонних, а не как люди, которые только вчера страстно целовались на лестничной площадке больницы. Или это было уже позавчера?.. Амелии отчаянно хотелось снова почувствовать его прикосновения, его объятия, но она не осмеливалась сделать первый шаг. Доусон тоже ничего не предпринимал, но вовсе не потому, что не хотел. В этом отношении он нисколько не изменился — его глаза горели жарким огнем желания.

Смерть Джереми — вот что встало между ними, поняла Амелия. Если бы он скончался где-то далеко, а они только узнали об этом от кого-то из посторонних, все было бы иначе. Но когда Джереми испустил свой последний вздох, Доусон был рядом с ним, и этого оказалось достаточно, чтобы между ним и Амелией разверзлась пропасть. Сейчас оба ощупью искали способы преодолеть ее, но у них мало что получалось.

Не в силах и дальше выносить затянувшееся молчание, Амелия сказала:

— Мне звонила Ева. Она сказала — ты заезжал в больницу.

— Да, заезжал. Ненадолго. Сначала я, правда, заехал в отель — переоделся и привел себя в порядок, а потом отправился туда. Я знал, что Хедли захочет узнать обо всем из первых рук, но он буквально замучил меня вопросами. Он всегда был дотошным, а теперь…

Амелия негромко рассмеялась.

— Могу себе представить! Не удивлюсь, если больничный персонал использует его фотографию вместо доски для дартс. А когда его выпишут, медсестры торжественно сожгут во дворе его чучело. Твоего Хедли не назовешь образцовым пациентом.