Пока время подтверждает мою правоту. Мы с тех пор не построили ни капитализм, ни социализм. И чемпионат мира по футболу также не выиграли. Во время недолгого полутриумфа наших футболистов на чемпионате Европы 2008 года мне в личку в «СЭ» пришло письмо, примерено такого содержания: «Ты понил, гандон, как ты был нипрафф?» – а один мой коллега ехидно спросил меня: «Ну что, Шурик, мяч-то круглым становится?» На следующий день мы разгромно проиграли, кажется, испанцам, а коллега, увидев меня в другом конце редакционного коридора, срочно куда-то свернул. Преследовать его я не стал. В Уставе караульной службы, который я когда-то учил наизусть в армии, говорится, что по нарушителю, обратившемуся в бегство, надо открывать огонь, но в мирной жизни такое рвение кажется мне излишним.

Часть первая

Наш ласковый Миша (Майкл Тайсон)

Если бы Тайсон был русским, то он бы стал не только больше бокса, но больше футбола, и даже больше всей массовой культуры. Так оно и было какое-то время в Америке. Да и в России его знают лучше любого другого американца.

Потому что Тайсон – это не боксер, не спортсмен, даже не человек, а оживший природный катаклизм, стихийное бедствие.

Один мой приятель-американец, сам человек весьма неробкий, прошедший Вьетнам, говорил мне, что, когда он видел Тайсона на ринге, ему казалось, что тот несет опасность конкретно для него. Разумом он понимал, что это не так, что опасен Тайсон только для своего противника на ринге, и от этого его охватывало ощущение своеобразной сладкой жути, игры с опасностью, которой на самом деле не было, но которую он видел собственными глазами. Я совершенно точно понял, что он имел в виду, когда как-то, сидя у себя дома, наблюдал, как снаружи сильнейший ураган валил деревья.

Но ураганом Тайсон был давно. Успело вырасти целое поколение, которое его таким не видело и знает о нем только то, что он когда-то кому-то откусил уши. Тем не менее мне не хотелось бы сейчас реанимировать того старого Тайсона, хотя бы потому, что о нем было слишком много написано.

Гораздо более интересным мне показался тот период его жизни, когда этот ураган стих и стал потихоньку превращаться в человека. Громкие слова в моем исполнении звучат, как правило, по-дурацки, но, на мой взгляд, это была одна из самых потрясающих трансформаций человека в истории. Вот о ней-то и написаны те несколько статей, которые я предлагаю вашему вниманию.

Тайсон между Холмсом и Ватсоном

22.03.2002